Пучки складывали в корзину. Девушки лет пятнадцати забирали их и относили к хижинам, где развешивали их под навесом.
- Наши дома были на берегу раньше, их было много, и они были крепкие и теплые. Сейчас мы прячемся как крысы среди деревьев, - она из старушек, начала говорить, не поднимая головы, будто бы ее слова были адресованы вовсе не мне. – Трое моих сыновей погибли, и я даже не видела их мертвыми, поэтому я не верю в их смерть. Мои внучки взяли в руки луки, и сейчас я не сплю, когда они уходят дежурить на границы земель.
- Границы очень далеко отсюда, зачем так много земли? – я говорила, как и она – себе под нос, даже повернулась к ней боком, я стояла и смотрела на молодых девушек с карэ, видимо, те, кто сейчас заменяет воинов стригут волосы, у молодых девушек и женщин за пятьдесят волосы были длинными."
"- Эти границы всегда были нашими, и если мы отступим хоть на шаг, это будет означать только одно – мы сдались, мы предали наших умерших мужчин. Сейчас с нами двое стариков, и четверо мужчин, один из которых почти не ходит.
- Как вас зовут? Я Сири. Я хочу помочь вам, - я подошла к ней, и присела на камень. Девушка, шла за мной как тень.
- Тебе ничего не скажет мое имя. И оно умрет, если у моих внучек не будет детей.
Почти неделю мы с Ютой кружили по деревне, днем мы видели Бора, что спал возле хижины в лесу, несколько раз нам удалось поговорить с ним, но у него тоже не было планов. Вечерами мы приходили к костру, где вечеровали женщины и мужчины. Я начала просыпаться рано утром, и пыталась занять себя хоть чем то, и мы с Ютой помогали готовить завтрак, ощипывать птицу, солили рыбу.
- Юта, мы должны внимательно присмотреться к тому, что мы едим и пьем. Тебе не кажется, что у воды какой-то другой вкус? Или еще что-нибудь?
- Нет, ничего особенного, Сири, только вот их чай мне не нравится.
- Да, наш чай вкуснее. Интересно, из каких трав он?
- Мне сказали, что это трава от того овоща, который тебе так нравится. Они теперь сами выращивают его, как мы выращиваем ол.