Мысли в голове метались от желания расстегнуть молнию на ее спортивной кофте, накрыть ладонями грудь, и ласкать ее соски пальцами до тех пор, пока она не кончит от одной этой ласки, к острой потребности просто стащить с нее штаны, просунуть ладонь между ногами и почувствовать, как его краснеющая жена реагирует на ласки.
Но на лестнице раздался звук шагов. Звук, на который они с Морковкой отозвались синхронным вздохом и улыбками в поцелуй.
— Ты в порядке? — спросил Тимур осторожно, опуская ладонь ей на низ живота.
Она энергично покачала головой, приложила к щеке тыльную сторону ладони, как будто пыталась хоть немного охладить румянец. Тимур подумал, что был бы счастлив, если бы она такой и осталась: способной смущаться даже от самых невинных вещей, но и способной укусить в пылу страсти.
— Яне хотела, — словно угадав его мысли, глядя на ранки на шее, извинилась она.
— Мне понравилось, маленькая. — Тимур поцеловал ее в щеку. — Чем помочь?
— Я уже все, жду, мясо можно доставать через десять минут.
— Тогда я успею принести из машины подарки.
Сверток, который подарила Влада, Тимур отдал Асе, а потом сделал второй заход, чтобы принести то, на что потратил битый час в магазине: детскую кроватку. Будет чем Макса напрячь после ужина.
— Это то, что я думаю? — Глаза Аси стали огромными — того и гляди затянет в янтарный водоворот, не вынырнуть.
Тимур не стал ее смущать еще больше. Хвати, пожалуй, впечатлений для одного дня.
Пусть лучше увидит готовый результат.
Почему-то вспомнились слова Стаса, когда он размышлял о том, для чего столько пашет. Чтобы не задумываться о том, какие по счету шубу или кольцо покупает его женщина. И вот, он делает ровно то же самое. И кайфует от этого куда сильнее, чем от выдержанного коньяка.
— Вот, — он кивнул на собранную кроватку, когда Макс появился в гостиной, на этот раз уже в футболке.
— Это типа чтобы я не мешал вам уединяться?
Ася негромко пискнула, и на этот раз Тимур от всей души отвесил Максу братский подзатыльник.
Глава двадцать четвертая: Ася
Тим проснулся как раз к ужину, и почти сразу агрессивно затребовал к себе внимания. Правда, поев, немного успокоился, и почти с осмысленным выражением лица вникал в мужской разговор.