И дальше случилось то, отчего у Аси бешено заколотилось сердце.
— Bonjour, — сказал он на чистом французском, продолжая смотреть на нее в упор.
— C'est bon d'avoir de vos nouvelles. Une minute…
Тимур прикрыл трубку рукой, извинился — и вышел, оставив ее одну, снова и снова вспоминать его губы в тот момент, когда с них срывались эти слова. Это было все равно что, что упиваться чем-то запретным, греховным. Как будто эти полные губы говорили что-то за гранью всякой цензуры, хоть наверняка это был простой набор приветственных фраз.
Он не может быть реальным. Это же очевидно.
Когда Тимур вернулся, она до сих пор пыталась найти разгадку этого мужчины.
— Не мог не ответить, важный звонок, — сказал он небрежно.
— Ты говоришь по-французски? — спросила она в лоб, ругая себя за излишнее любопытство.
— Типа того. Что тебя удивляет?
— Ну… — Она так и не придумала, что ответить. То есть, он сам не видит причины для удивления? — Ты необычный.
— Это комплимент или рекомендация в Красную книгу? — пошутил Тимур.
Ася открыла рот, чтобы оглушить его потоком «нет», «я сама», «извини, но со мной итак столько хлопот», но он заставил ее замолчать одним взглядом и едва заметно приподнятой бровью. Вот так — легко и просто, без единого слова, запечатал ее решимость, лишил дара речи.
— У меня есть квартира, которую я сдаю через агентство. Она будет занята еще две недели, но потом — в твоем распоряжении на удобных для тебя условиях.
Что?! Пожить у него?! То есть у него — и вместе с ним. С человеком, которого она вообще не знает и который не знает ее. Да что в голове у этого мужчины?
— Это шутка, да? — От того, что она на миг приняла слова за чистую монету, хотелось залепить себе по лбу. Ну конечно, это шутка.
До Аси только теперь дошло, что у этого мужчины наверняка есть девушка — должна быть. Не может не быть. Ну или он из тех, кто меняет женщин, как перчатки, не утруждая себя запоминанием имен. Одно другому, впрочем, не мешало.
— Мы вроде решили, что я Сказочник, а не шутник, — спокойно ответил он. — И нет, это была не шутка. Что тебя так удивляет? Пугает?
— Все, — выпалила она слишком торопливо.