– Я всегда жду клиенток… День весь расписан…
– Когда примерка у мадемуазель Бабановой?
Простой вопрос вызвал замешательство. Вейриоль взяла с конторки счет и положила на место.
– Кажется, завтра…
– Астра Федоровна сейчас находится в примерочной?
– Нет, ее там нет.
– Неужели? А кто там?
– Там… Моя клиентка…
– Молодая девушка примеряет платье невесты?
Мадам уже не владела эмоциями, повернув голову, она стала разглядывать окно.
– Из-за двери услышали странные звуки? – спросил Пушкин.
– Я не уверена, – не слишком охотно ответила Вейриоль.
Пушкин не дослушал. Подбежав к двери примерочной, дернул за ручку. Замок был закрыт. Не стесняясь, Пушкин принялся лупить кулаком, крича: «Откройте, полиция!» Дверь ходила ходуном, но не открывалась. Не замечая испуганных дам, Пушкин метнулся к искусственному камину, украшавшему салон, схватил кочергу и вернулся к двери. Одного жима хватило, чтобы новый замок вылетел с щепками.
На ковре корчилась барышня в белом платье. Изо рта вытекала серая жидкость, подбородок лежал в луже. Глаза остекленели, но руки ее еще вздрагивали. Жизнь ее висела на паутинке.
– Доктора! Мигом! – рявкнул Пушкин так, что дама выронила чашку.
Вейриоль не могла шелохнуться, но ее портниха оказалась куда проворней. Бросив подол клиентки, выбежала на улицу.
– Коньяка! Вино! Крепкий чай! – еще страшнее крикнул Пушкин.
Мадам пришла в себя и побежала к буфету.
Пушкин должен был выбрать: броситься в сад и дальше в переулок, чтобы попытаться догнать убийцу, или сделать все возможное, чтобы спасти умирающую? На выбор оставалось не больше секунды. Он выхватил из кармана полицейский свисток и дунул со всей мочи, дав двойной сигнал тревоги. Сам же бросился к телу, приподнял за живот и стал сильно давить, вызывая рвоту. Пушкин не думал, поможет ли это. Давил чуть ниже солнечного сплетения. Девушка болталась у него в руках тряпичной куклой, вздрагивала от каждого нажима, но исторгала пузыри.
В примерочную вбежал городовой. Пушкин крикнул, чтобы мчался в Арбатский полицейский дом за доктором Преображенским, денег не жалеть, он заплатит. Городовой козырнул и исчез.
Появилась испуганная Вейриоль с коньяком. Схватив бутылку за горлышко, Пушкин придержал рукой голову девушки и стал осторожно вливать ей в рот жидкость. Коньяк выливался тонкой струйкой с уголка рта.
– Пей, пей, пей же… – умолял он.