Особенно на виду чиновников сыска, которые забыли о собственных страданиях. Так любопытно им стало: что за гость объявился?
Граф махнул рукой, как шашкой, и скривился.
– Умоляю, отставь церемонии… Какие могут быть сословные различия между своими… Все это чепуха, сор прошлого… Я держусь демократических взглядов, – гордо сообщил он. – Я за равенство и товарищество со всеми… Будь добр, забудь эти церемонии.
Тут Урсегов прислушался и улыбнулся.
– Ого! Кого это ваш начальник распекает?
– Нерадивый сотрудник, – ответил Пушкин.
"– Ах да! – Граф легонько хлопнул себя по лбу. – Почему я у тебя ни свет ни заря? Признаюсь: твоя родственница баронесса произвела на меня глубочайшее впечатление. И почему мы только раньше не встретились? Какая восхитительная женщина… А тебе не повезло, брат, что вы родственники, ой, не повезло… Зато повезло мне! Так… О чем же это я? Ах да… баронесса сказала, что остановилась в «Славянском базаре». И вот, изволь: только взошла заря, а я уже стою у портье с букетом.
– Баронесса ночевала у тетушки, – ответил Пушкин.
Урсегов хлопнул в ладоши.
– Так скорей говори адрес! Отправлюсь прямиком к ней.
– Невозможно. Тетушка не жалует незваных гостей. Особенно с утра, – сказал Пушкин. Ему не нравилось, когда любимую родственницу назвали «старушкой», а тем более бойкой.
В досаде граф хлопнул себя по коленке.
– Ох уж эти московские тетушки… Ладно, поймаю баронессу в гостинице… Алёшка, у нас сегодня вечером в Центральных банях прощальный мальчишник, так я приглашаю тебя по-родственному… Будет весело… Со своими приятелями познакомлю… У нас славная компания…
– «Клуб веселых холостяков»?
В лице Урсегова мелькнула растерянность.
– Как сказал? Ах, нет… Это все письмо женихов… Шум в Москве наделало изрядный.
– Не знаете автора?
Он только руками развел:
– Откуда мне знать? Какой-то весельчак придумал…
– Сегодня в «Московском листке» опубликован ответ невест.
– Неужели? – Граф не проявил интереса к предложенной газете.