Скинув плед, она шепнула, что у них считаные минуты, чтобы привести себя в порядок, пока Дарья разогревает вчерашний ужин.
Не прошло и четверти часа, как дамы, умытые и причесанные, смирно сидели за тарелками. Сжалившись, Дарья не только поставила самовар, но и смастерила горячий завтрак. Обе ели с таким аппетитом, что не могли оторваться. Когда же сытость наступила и было выпито по чашке чаю, а кухарке выражены обильные комплименты, они смогли наконец вернуться к тому, что не закончили вчера. Агата честно призналась, что ничего не помнит из вечернего разговора.
– Напомните, что заметил ваш зоркий глаз? – спросила Агата.
– Странный дом, странные люди, – ответила Агата Кристафоровна, почесывая кулачком зоркий глаз, который предательски слипался. – Мадам Бабанова пребывала в нервном возбуждении… Не спускала глаз с тебя и бешено ревновала. Проболталась о довольно странных вещах.
– Подозревает графа в неверности?"
"– Это пустяки… Тут, кажется, дело серьезней… На Масленицу, в Прощеное воскресенье, у нее внезапно умер муж, объевшись блинами, – сказала тетушка с многозначительной миной.
Агата быстро посчитала дни с 27 февраля.
– Так ведь получается…
– Вот именно! Прошло чуть более двух месяцев, а вдова траур не держит, дочь замуж выдает и сама нового мужа нашла…
– Пушкину о смерти господина Бабанова известно?
Тетушка поморщилась.
– Понятию не имею, что он знает… Вероятно, знает, им положено… Хочу тебе сказать, миленькая моя, что семья эта непростая… Астра не скрывает, что ненавидит мать, Гая хоть тихоня, но себе на уме… Курдюмов, управляющий, непроницаемый, как скала, что-то такое скрывает… А сваха их, Капустина, от меня шарахнулась, как от чумы…
Тут Агата Кристафоровна сообразила, что сболтнула лишнее.
– Не пойму, когда господин Пушкин успел сделать предложение, – начала она, глядя в чайную чашку.
Агата взглянула на тетушку.