Ее слова, не мои! Как мучила и издевалась над ней в пансионе, и вот тебе раз – подруги… Что делается…
– Вспоминала, с кем дружила в пансионе? Например, с Юстовой?
Гурлянд решительно замотал головой.
– Называла девиц из пансиона мерзкими слизнями… Буквально обливала презрением… Мы с Рихардом Ферхом радовались, что наши жены не будут дружить против нас… Как это глупо теперь выглядит…
– Ваша невеста рассказывала, как два года назад выиграла в лотерею и еще получила редкий хрустальный бокал в качестве приза за успехи в учебе?
– Ни словом не обмолвилась…
– Про ее новый выигрыш в лотерею известно?
– Впервые слышу!
– За что хотели разделаться с матушкой Гусыней?
– Господин Пушкин, ну поверьте: никакого преступного умысла.
Попытка провалилась. Убедить могла только паутина математической системы, в которой Гурлянду были отведены свое место и ячейка в таблице.
Из прихожей послышался шум и рыдания: видимо, привезли тело из участка. Оставаться было неприлично. Пушкин потребовал от Гурлянда сохранить их пока неофициальный разговор в полной тайне от приятелей и графа. А сегодня вечером на мальчишнике сделать вид, что они незнакомы. Бывший жених пообещал со всем жаром человека, избежавшего ареста. И пообещал бы что угодно.
* * *Авива Капитоновна металась по большой гостиной и не находила покоя.
Вошла горничная и доложила о госте. Тот был очень кстати. От него можно кое-что разузнать. Авива Капитоновна уселась на диване в самой непринужденной позе и разрешила входить.
Пушкин появился в том же сюртуке, что вчера. Даже пятна на месте.