Или праздник какой?
– Считай, что попал на девичник, дядюшка, – сказала Астра, прижимаясь к его груди и зажмурившись от нахлынувшего счастья.
– Девичник? Вот оно что… А у кого же свадьба? Неужто вас, милые, выдают?
Гая приложила палец к губам, но Астра показала ей «звериный оскал», дескать, без тебя знаю:
– Меня замуж выдают, и маменька выходит за графа Урсегова, – пожаловалась она.
– Вот оно как, значит… А красавец с фонарем под глазом – твой жених?
– Мой! – выдохнула Астра. – Чиновник полиции… Спаси меня, дядюшка…
– Надо же, и с графами породнимся, и полицейского в семью пустим, – сказал Дмитрий Козьмич, буравя взглядом мадам Бабанову.
Она не испугалась, не дрогнула и ответила вызывающе:
– Теперь в доме другие порядки, Дмитрий… Многое изменилось и изменится…
– Я уж вижу, – сказал он и поцеловал в затылки сестер. – Ну-ка, кровиночки мои, идите пока к себе, нам с матушкой вашей надо потолковать… Теперь ничего не бойтесь, я с вами и в обиду не дам…
Стиснув дядину шею в объятиях, Астра смачно чмокнула его и соскочила с колен.
– Желаешь получить объяснения, не отдохнув с дороги? – спросила она.
Дмитрий Козьмич вытер кончики усов салфеткой и отбросил в сторону.
– Объяснений? Нет, не желаю… Как объяснить, что вдова в праздничном платье разгуливает, так еще завтра замуж собралась сама и дочку выдает… Мало того что траур не соблюла, так еще полицейского в родство принимает.
Кулак, крепкий, крестьянский, лег между тонкого севрского фарфора.
– Вот что, Дмитрий, забудь о подобных замашках… Ты здесь не хозяин. По завещанию Федора Козьмича ты назначен пожизненным директором фирмы с окладом в двадцать тысяч годовых, в твоем распоряжении весь третий этаж дома… Живи и радуйся. А в мои дела не смей соваться…
– В твои дела? – тихо повторил Дмитрий Козьмич.