Хотя конторская книга знала все и про всех.
– Так что делать с объявлением мадемуазель? – спросил Иванов, силясь не чихнуть. Подшивки вбирали в себя всю пыль газеты.
Захлопнув подшивку, Пушкин оставил ее конторщику.
– Печатайте. Теперь другое дело…
– Что угодно-с?
– Записка со вчерашним письмом женихов сохранилась?
Чего-то подобного Иванов ожидал. Он безропотно полез в глубины письменного стола, долго шуршал там и, наконец, вылез с тонкой папкой. Развязав тесемки, он бережно вынул лист обычной писчей бумаги.
– Что-то не так-с? – услужливо спросил Иванов.
– Это письмо необходимо изъять.
Иванов тут же протянул папку, чтобы не помять ценный документ.
– Понимаем-с… Как же иначе… Раз такая необходимость… Чем могу-с еще помочь?
– Кто оплатил публикацию?
– Сию минутку-с…
Не позволив себе присесть, Иванов стал листать конторскую книгу.
– Вот, извольте-с… Повышенный тариф в жирной рамке…
Росчерк подателя был путаным, а фамилия, записанная небрежной рукой, читалась отчетливо. Судя по дате, письмо женихов подали в субботу, 23 апреля.
– Подала та же мадемуазель, что сегодня принесла новое объявление? – спросил Пушкин, все еще рассматривая письмо, наделавшее такой переполох.
– Прошу простить, не могу знать, – ответил Иванов с поклоном.
– Он сейчас в редакции?
– Никак нет-с… Отпросился на свадьбу в Саратов… Будет через неделю… Но ежели желаете узнать… – тут Иванов замялся.
– Проходит много людей, запомнить трудно, – помог Пушкин.
Иванов благодарно кивнул.
– Именно так-с… Весь день слова считаешь, чтобы не ошибиться… А то издатель из нашего кармана недостачу берет… Куда уж лица запоминать…
– Где подпись мадемуазель Бабановой?
Конторщик с готовностью перевернул лист и указал на незаконченную колонку.
– Чем еще могу-с помочь, господин Пушкин?"
"Желание было удовлетворено. Пушкин приказал не давать никаких сведений о письме женихов, даже если будет спрашивать чрезвычайно милая баронесса. Особенно не показывать подпись той, кто оплатил публикацию.