Ковалев снова застонал, прикрыв глаза, поднял руки, но не донес их до головы.
— Это Лёка. Я знаю, это Лёка, — глухо и не очень разборчиво произнес он, и на этих словах как подкошенный рухнул на пол, прямо к Лилиным ногам. Она присела, приподняв его голову. — Пожалуйста, предупредите Алю. Теперь придет ее черед. Лёка не остановится. Она всегда все доводила до конца. — И потерял сознание.
* * *Лиля, Лавров и Бунин стояли на тротуаре перед «Миром цветов» и провожали взглядом сияющую тревожными огнями «Скорую помощь», которая встроилась в поток машин и, завывая, двинулась в направлении областной больницы.
После того как Ковалев потерял сознание, происходящие события воспринимались Лилей, как сменяющиеся картинки в калейдоскопе. Бескровное, ассиметрично перекошенное лицо Ковалева, холодные руки врача «Скорой», подносящие к его носу ватку, смоченную нашатырем. Резкий запах, плывущий по магазину, чужой здесь, контрастирующий с элегантным совершенством интерьера.
После того как Дмитрий Ковалев пришел в себя, он уже не говорил, а лишь мычал что-то нечленораздельное. Правая половина тела у него была парализована.
— Когда он начнет говорить? — спросил Бакланов у врача. Тот хмуро посмотрел на оперативно-следственную бригаду.
— Я не уверен, что он будет жить, — сообщил он довольно нелюбезно.
— Сегодня?
— Завтра. А лучше через неделю. Хотя. — Он покосился на Ковалева, которого фельдшер укладывал на носилки. Ему помогал один из полицейских. — Прогноз скорее неблагоприятный."
"— Черт. — Бунин стукнул кулаком по колену. Машину с красным крестом на белом боку было уже не видно и не слышно в потоке машин. — Черт, черт, черт. Не хотелось бы, чтобы эта сволочь ушла от наказания.
— А что это он бубнил про какую-то Лёку? — спросил Зубов. — Мол, это она придумала, она не остановится.
— Почему про какую-то? — удивился Лавров. — Лёка вполне может быть мужчиной.
— Вряд ли, — задумчиво произнесла Лиля. — Лёка — это уменьшительно-ласкательная форма от женского имени. Ольга или Елена.
— Или Валерия. — Зубов ехидно покосился на Лаврова. — Серега, у тебя матушку никто, случайно, Лёкой не называл? — Сергей заиграл желваками на щеках.