Но этот удар надо было не просто выдержать, его надо было отбить.
Таня сидела за столом, а Лариса Серова стояла, и чтобы видеть ее глаза, Тане пришлось поднимать голову. Но она только еще больше выпрямила спину и вскинула подбородок, подпирая его рукой, и проговорила:
- Ваш сын достойный человек, им стоит гордиться.
На ее слова Лариса Серова рассмеялась, язвительно, обидно."
"- Возможно. Мой сын - это МОЙ сын. И мне решать, чего он стоит, и как к нему относиться. Но ты?
Выброс адреналина сделал свое дело, Таню трясло так, что постукивали зубы.
- Ты-то чем гордишься? - скривила та губы брезгливой улыбкой. - Как была подстилкой, о которую ноги вытирают...
У Тани уже звенело в ушах, но договорить той не удалось.
- Не заставляй меня забыть, что мы все-таки родня, - неожиданно раздался рядом голос Олега.
Они обе не заметили, что ситуация изменилась. Олег подошел к матери и встал, закрывая Таню собой. Он был без пиджака, в одной белой белой рубашке, руки в карманах брюк. Говорил тихо очень спокойно, но никогда еще Таня не слышала таких страшных интонаций.
Лариса Серова осеклась и замерла, глядя на него, а потом резко развернулась и ушла.
Повисло неловкое звенящее молчание.
Олег обвел взглядом помещение, и все, кто там на тот момент находился, невольные свидетели этой отвратительной сцены, тут же отмерли и заторопились уйти. Марк Савельев с женой подошли последними, он хлопнул Олега по плечу, а его жена улыбнулась Тане и напомнила обоим:
- В субботу ждем.
Двери приемной закрылись, и они наконец остались один на один. Олег повернулся к ней, протягивая руку. Нозвал тихонько:
- Иди ко мне.
Прижал к себе и они застыли, тесно обнявшись.
- Устал? - спросила тихо.
Он кивнул, а потом взял ее лицо в ладони, вгляделся, поглаживая большими пальцами щеки.
- А ты устала? Устала... Устала, Танька моя.