Не только ловить его эмоции, меня это тоже возбудило. Но о последнем я, пожалуй, умолчу, иначе на этом он сейчас точно не остановится.
— Спасибо, — говорит негромко, прижавшись своим лбом к моему. — Это было охренительно. За мной должок.
— Обязательно. В пока спи.
Вертинский откидывается на подушки и привлекает меня к себе. Я умащиваюсь возле его здорового бока и кладу голову на плечо, слушая, как разогнавшееся сердце в сильной груди постепенно начинает стучать ровнее.
У меня возбуждение всё ещё играет в крови, но и вот так вот просто лежать рядом с моим Егором так здорово.
Эпилог
— Лёша, кыш, тебе сюда нельзя! — Яна пытается выдавить за дверь прощемившегося в комнату Шевцова.
— Блин, Снежинка, у меня эта херня на шее развязалась! Затяни снова, а.
Лекс вертит в руках концы галстука.
— А можно я вообще сниму его? И так же хорошо. Ну или на резинке купить надо было.
— Ты первоклассник что ли? На резинке ему, — хихикает Яна. — И нет, нельзя без него.
— Никогда их не любил.
Она колдует у его шеи, завязывая галстук, ближе к шкафу замерли Лиля и Наташа, расширенными глазами глядя на Лекса. А ведь он и правда впечатляет, особенно, когда видишь его впервые.
— Отлично выглядишь, Юля, — показывает палец вверх.
— Спасибо, — улыбаюсь в ответ, немного смущаясь.
Лекс, поцеловав свою жену, уходит, а я поворачиваюсь к зеркалу.
— Готова? — Яна улыбается и берёт меня за руку.
Конечно, я готова. Штамп в паспорте мало что изменит в нашей с Егором жизни, но для нас обоих это важный символический шаг.
Как бы мы не хотели пожениться тихо, родителям эта идея не зашла.
— Можете выпить по бокалу шампанского и сбежать, коль так хотите тишины, — сказал мой папа. — А у нас дочь одна, и она замуж выходит, мы праздника хотим.
На том и порешили. Да и ладно, почему нет?
Людей собрали немного — только близких. Наши родители, Лиля, Наташа, Звягин и, конечно же, Шевцовы.
С Яной и Алексеем мы в последние месяцы общались много.