— У тебя есть пять секунд, чтобы убраться восвояси, Конфета, — голос хрипит и давит опасностью. — Иначе я за себя не отвечаю.
Опускает одну руку, но остаётся на месте. Выпускает. Но я не двигаюсь.
— Останешься — жалеть не буду. Всё будет по-взрослому. Никаких поблажек, Юля. И никакой больше дружбы.
Тело горит, пальцы немеют. Жгучая волна от его слов пробегает по телу.
Неужели всё это сидело в нас? Было в анабиозе, словно без кислорода? А после той ночи вдруг ожило, с оглушительным треском расправив крылья.
— Считаю до трёх.
Закусываю губы, пытаясь унять сердцебиение. В его глазах столько тьмы и опасности, столько всего незнакомого и дикого. Я совершенно не знаю эти глаза. Знаю тёплые, со смешинками, знаю сердитые или заносчивые. Такие родные. Но не эти, наполненные огнём и желанием. Они пугают меня и… манят, предлагая рискнуть.
— Раз…
— Три, — выдыхаю негромко и подаюсь вперёд, зажмурившись.
Я не знаю, что будет дальше, не знаю, как мы справимся и сможем ли. Но сейчас наши губы сталкиваются, и любые рамки перестают существовать.
13
Он не просто целует меня, он подчиняет себе мой рот. Сдавливает щёки пальцами и глубоко атакует языком.
— Не боишься, Конфета? — притискивает всем телом к шкафу, давая ощутить свою эрекцию. — Я тебя до утра не выпущу, и спать мы не будем. Будет всё совсем по-другому, чем в прошлый раз.
Намеренно пугает? На слабо берёт или всё ещё даёт право выбора?
— Боюсь, — отвечаю честно, но голос подводит и получается жалкий шёпот.
— Правильно делаешь.
"И снова целует. Терзает, завладевая моим ртом и вызывая тем самым острый жар внизу живота.
Он сейчас накачан адреналином, возбуждён и опасен. Но я с удивлением понимаю, что это вызывает мощный отклик во мне. Словно заражение.
Это Егор, но совсем не тот, которого я знала столько лет. Никогда не видела эту его сторону, не подозревала о её существовании. Точнее просто не думала о ней.
Вертинский тянет вверх мой свитер и жадно проходится взглядом по телу. Я сталкиваю с него куртку и сдёргиваю футболку.
Егор подхватывает меня под задницу, и я оплетаю ногами его талию. Прижимаю ладони к груди, впитывая жар его кожи.
— Я сделаю это с тобой сегодня столько раз, Юля, что ты на ноги встать не сможешь, — говорит без улыбки.
— Сделай уже, а то только пугаешь, — огрызаюсь, но тут же понимаю, что за свои слова придётся отвечать.
Вертинский усаживает меня на стол и толкает назад, вынуждая опереться на локти.