Всё действительно туманно и прерывисто помнится, как в заезженном старом пленочном фильме. Только вот я всё же немного привираю, сделав вид, что не помню, как предложила другу заняться сексом.
— А как ты нашёл меня?"
"— Не я, Семён. Он пошёл в ванную, а там обнаружил тебя. При чём дверь была заперта на щеколду снаружи. Конфета, будешь баловаться — будешь дома сидеть.
— Конечно, папочка, — кривляюсь. — Если бы я не поссорилась с подругой, я бы не стала пить с тем парнем. Ты зачем её обидел?
Вертинский встаёт, вытирает губы салфеткой и убирает кружки под стенку.
— Ты про ту рыжую прилипалу?
— Она хорошая девочка.
Наблюдаю, как возвращается к своей кровати и начинает собирать вещи в дорожную сумку.
— Юля, хорошие девочки так не сосут.
Поперхаюсь конфетой, которую стащила из вазочки, решив, что Звягин не обеднеет, а Егор их всё равно не ест.
— Фу.
Я давным давно привыкла к подобным высказываниям. Дружить с парнем — уметь не впадать в ступор от пошлятины.
— Тебе за вещами надо? — спрашивает, собравшись.
— Нет, я вчера всё домой отвезла.
— Тогда поехали.
— Поехали.
Выбрасываю фантик в мусорку и встаю, обуваюсь и тянусь за курткой, что висит на вешалке. Вот не дал Бог росту, что поделать.
— А это что за хрень?
Я вздрагиваю от неожиданности, когда Егор вдруг подходит и задирает до самого лифчика мою кофту, а потом касается пальцами кожи.
— Эй! — дёргаюсь в сторону.
Сама шокировано смотрю на свой бок. То-то мне было как-то дискомфортно, но я решила, что просто стукнулась.
— Часы, — воспоминание приходит вспышкой. — У того, кто схватил меня, на руке были часы, но на браслете что-то острое.
Егор прищуриваться, и его взгляд не сулит ничего хорошего. Я могу быть уверена, что тем утыркам с вечеринки не поздоровится.
По дороге домой я дремлю. Лучше не смотреть в окно, когда едешь в машине с Вертинским.
— Приехали, соня, — просыпаюсь от лёгкого тычка в плечо.
Вот вроде бы и не спала, всё слышала, а под конец таки вырубило.
— Я уснула? — пытаюсь проморгаться.
— Ага. Залила слюнями мне весь ремень безопасности.
Позорище. Хватаюсь ладонью за ремень, но он сухой.