Если Борис увидит телефон… Никаких гаджетов!! Ты же знаешь!
– Виктория Алексеевна, ему шесть, учить язык по мультикам – это самое то!
– Мамочка… – складывает Илюшка умоляюще свои маленькие пальчики. – Пожалуйста! Я не скажу папе.
В окно вижу, как во двор заезжает гелик мужа.
– Быстренько!! За стол! – командую я нервно.
Илюшка сдружился с Катей, и я очень боюсь, что Борис уволит и её.
Быстро убираю с пола пару игрушек и бросаю им на стол пропись по французскому.
Дверь открывается…
– Привет! – выхожу его встречать.
– Да… да… конечно. Через сколько? – смотрит на часы, разговаривая по гарнитуре. – Обязательно перезвоню, – нажимает кнопку, скидывая вызов."
"– Добрый вечер! – ещё раз пытаюсь я, но он поднимает вверх палец, прося подождать.
Вторая линия, как обычно.
– Андрей Семёнович? Это Борис, да… мхм… Ясно-ясно…
И мне всё ясно! Ухожу в столовую накрывать ужин. Переодевшись, он сначала заглядывает в комнату сына, о чём-то строго разговаривает с Катей, а потом заходит ко мне.
– У тебя был свободен весь день, Тори, и ты не можешь вовремя мне подать ужин? Чтобы я пришёл и сразу сел за стол? Ты же знаешь, что…
Мысленно выключаю звук, молча игнорируя этот выпад.
– Как прошёл твой день, дорогая? – переключается он, когда я наконец-то сервирую ему ужин и сажусь напротив со стаканом йогурта.
– В раздумьях…
Ну давай, спроси меня, о чём я думала, и что меня беспокоит! Пожалуйста!
– Женщине думать нужно только над мыслью, полученной из приличного источника.
У меня очень красивый муж. У него очень интеллигентное породистое лицо, красивые зелёные глаза, умный пронзительный взгляд, прямой нос, идеально очерченные губы, белоснежные, отполированные у лучшего стоматолога зубы…
Но как же сложно его любить, ежедневно слушая, что выходит из этого рта. А когда-то он казался мне самым умным из мужчин!
– Ты не спрашиваешь, как прошёл мой. Почему?
– Борь… – вздыхаю я уныло.
– Борис, – поправляет он с ноткой недовольства.
– Борис. Ты скучал по мне?
– Не понял вопрос. Ты же знаешь мой график и ритм.
«А я тоже не скучала», – вдруг осознаю я. Его возвращения домой приносят всё больше нервотрёпки и напряжения, чем радости.
– Дорогой, – отставляю я в сторону йогурт. – Меня надо спасти от разочарования. Прямо сейчас. Поцелуй меня.
– Я ем. Поцелую тебя, когда ляжем в кровать. У всего, Тори, должна быть уместность.