Игнорируя боль, княжич на одной ненависти все же доковылял до врага. Резкий удар, и челюсть архитектора вновь выбита. За первым последовал второй, третий, четвертый… Лицо человека императора окончательно стало похожим на отбивную.
До крови закусив губу, я смотрела на любимого.
Надежно зафиксированный техникой земли, архитектор более не представлял опасности, но Мише, кажется, было уже все равно. Он желал смерти врага. И мог бы убить того мгновенно, однако, действуя изощренно-жестоким способом, методично наносил один удар за другим.
— Хватит! — отчетливо произнесла, решившись впервые за всю бойню применить силу своего голоса.
Да вот только, как и раньше на светлейшего князя, мой дар просто — напросто не подействовал! Тогда, медленными шажками подойдя ближе, я попыталась просто по — человечески вразумить любимого:
— Миша, пожалуйста, остановись! Хватит!
Не слыша меня, младший Разумовский, как завороженный, продолжал монотонно избивать безвольного соперника. Все то, что так нравилось мне в юноше куда — то пропало.
Первобытный страх поднял в душе уродливую голову. Переборов его, осторожно коснулась ладонью спины Михаила. Реакции не последовало. «Чудовище» оставалось все так же неумолимо.
Я видела, что из чиновника уже выбивают последний дух. К счастью, мужчина все еще продолжал держаться за жизнь."
"Не задумываясь о последствиях, резко подалась вперед. Наклонившись, крепко обняла юношу.
Но Михаил внезапно замер. Не решаясь открыть глаза, сначала услышала тяжелое сопение, а после измученный вздох. Повернувшись в кольце моих рук и удивительно бережно обняв, Миша с легкостью встал вместе со мной.
Открыв глаза, поймала его мимолетный взгляд, полный вины и какой — то детской обиды. Вздохнув, осторожно провела тыльной стороной ладони по лицу юноши.
— Спасибо, — произнес княжич, продолжая сжимать меня, словно любимую игрушку. — Ярость перекрыла все, — признался тихо. — Но если бы не она, то я мог бы и не встать после первого копья.