Но нет, двоих охранников Михаил, не раздумывая, оправил к предкам. Если бы я не вмешалась, то и мерзкого чиновника без сожаления лишил бы жизни. Причем абсолютно не задумываясь о последствиях.
Недальновидность и жестокость Миши вводила в ступор. Кто знает, что дальше будет? Научится ли он анализировать последствия поступков, прежде чем их совершать? Вчера ведь даже ни разу не задумался о своем роде! А ведь княжич должен всегда о нем помнить.
Не распространится ли эта агрессия в дальнейшем и на меня?
А вдруг парень не виноват? Просто этот мир сделал его таким? И пока еще юного Мишу реально… исправить?
Вопросы сыпались, словно из рога изобилия.
Тяжело вздохнув, горько усмехнулась: упорно не желаю видеть очевидного и ищу оправдания Михаилу. А ведь очень хорошо знаю: люди не меняются, если только сами того искренне не пожелают. Можно охрипнуть, объясняя, но если человек не захочет — не услышит.
Да и осознать наличие проблемы — всего лишь один малюсенький шажок. За ним должен следовать упорный труд над самим собой.
Что же остается? Надеяться и ждать, когда Миша изменится? Сжать зубы и терпеть? Но… зачем? Ради любви? Нет, одно с другим ну никак не стыкуется. Любовь не должна ломать личность.
В который раз я задала себе вопрос: а тот ли это человек, который мне нужен? Ответа не было. Все доводы разума затмевались воспоминаниями о том, каким он может быть нежным, как становилось тепло на душе только от одного его взгляда. К Мише тянуло, и поделать я с этим ничего не могла.
Внезапно завибрировал телефон: по видеосвязи звонил светлейший князь. Нахмурилась и быстро бросила взгляд на настенные часы — полвосьмого утра. Глубоко вздохнув, торопливо поправила на груди халат и приняла вызов.
Пару мгновений мужчина молчал, лишь тревожно вглядываясь в мое лицо.
— Доброе утро, Игорь Владимирович, — мягко улыбнувшись, решила помочь ему начать разговор. Князь совершенно точно уже знал о случившемся. В противном случае так рано, да еще и в выходной не звонил бы.
— Доброе утро, Софья. Прекрасно выглядишь, — низким голосом откликнулся мужчина, не отводя взора от моих глаз. Мысленно его похвалила: в так и норовивший разъехаться вырез халатика он не смотрел.
Разглядывая аккуратно стриженую бородку, ярко — васильковые умные глаза, мимоходом отметила задний фон. Старший Разумовский, определенно, находился не дома, позади него виднелась водная гладь и шезлонги.
Вопросительно приподняла бровь, ожидая продолжения.
— Рад тебя видеть.