— Подозрительная личность твоя Катенька, — неожиданно громко и безапелляционно выдал Михаил. — Ты недопустимо приблизила ее к себе. Не только работу дала, еще и в доме зачем — то поселила. Отрава вполне может быть делом ее рук.
Да как он смеет так говорить о близком мне человеке?! Если Катя со мной рядом, значит, по душе! И не ему решать, с кем мне общаться, а с кем нет!
Стиснув зубы, посидела пару мгновений молча. Ох, чует мое сердце, сегодня ты, Мишенька, имеешь восхитительные шансы нарваться на крайне неприятный разговор, только уже не с отцом, а со мной.
— С чего такие выводы? — в очередной раз за сегодня сумев сохранить самообладание, поинтересовалась ледяным тоном.
— Банальная зависть, — юноша усмехнулся и уверенно добавил: — В женском обществе лучшие подруги зачастую самые заклятые враги.
Нашелся тут знаток женщин!
Раздражение и гнев волнами закружили по телу. Глубоко вздохнув, намеренно понизила голос и, словно недогадливому малышу, пояснила:
— Екатерина Тимирязева в родовом храме бояр Изотовых и по доброй воле дала мне, как главе рода, вассальную клятву.
Миша зло прищурился, язвительно усмехнулся и насмешливо произнес:
— Вы правы, боярыня. Наставники у меня все же были отличные: я с раннего детства знаю, что нарушение такой клятвы смертельно. Но скажите, куда так внезапно подевалась ваша «правая рука»? — он многозначительно поднял бровь.
Мысленно застонав, посчитала до десяти и обратно. Миша откровенно, но непонятно зачем провоцировал скандал.
Ну нет, даже не старайся, дорогой! Выяснения личных отношений в присутствии третьего не будет! Это не только идет вразрез с моими внутренними установками, но и элементарное неуважение к хозяину дома.
Много чего хотелось высказать юноше.
— Мы поговорили о произошедшем с Екатериной. После мой слуга Ярослав увез ее домой. На этом диалог о возможной причастности моего вассала считаю законченным, — произнесла холодно.
Почувствовав взгляд Разумовского — старшего, повернулась. Не вмешиваясь в напряженный разговор, мужчина, казалось, вовсе не обращал внимания на сына.