Быстренько подняв стекло, она откинулась на спинку сидения.
Глянув на покусывающую губы, беспрестанно краснеющую подругу, я усмехнулась: нежная душевная организация Катеньки определенно не выдержит экскурсии. Хоть и жила одноклассница с семьей в неблагополучном районе, но, похоже, мало сталкивалась с любителями крепкого словца. Рабочие же на руднике за таким крепким словом в карман никогда не лезли. Даже я, ко многому привыкшая в прошлой жизни, и то, бывало, краснела, слыша долетающие до ушей витиевато — забористые «перлы».
— Ярослав, езжай к администрации, — негромко скомандовала, не желая мучить Катеньку.
— Как скажете, госпожа, — откликнулся телохранитель.
Резво тронувшись с места, автомобиль помчался обратно. Мирно журчащий ручей остался сбоку и, проехав еще немного, мы остановились рядом с одноэтажным, весьма скромным, но добротным домиком, сложенным из красного кирпича.
Выйдя из машины, Катенька глубоко вздохнула и облегченно улыбнулась. Из кроны высокого, раскидистого дерева слышалось чириканье.
Неожиданно входная дверь в администрацию распахнулась. На улицу шустро выкатился полный, лысоватый мужчина. Быстро перебирая коротенькими ножками, он подбежал к нам и заискивающе произнес:
— Доброго дня, боярыня.
Похлопав короткими ресничками, испуганно округлил и без того круглые глазки и принялся низко кланяться.
— Докладывайте, — не выдержав, поморщилась я.
Торопливо вытерев вспотевшие ладошки о темные брюки, толстячок начал быстро — быстро говорить:
— Документы у меня в полном порядке.
С документами, заказом необходимого для рудника, да и с выполнением любых приказов хозяйки простолюдин Семен Семенович Твердохлебов справлялся отлично. Но, вопреки его заверениям и прекрасным рекомендациям, руководителем он оказался… никаким.
Рабочие его не жаловали, да и мне он не внушал доверия. Твердохлебову нужна замена, это предельно ясно. Однако я пока сомневалась, выбирая из подходящих кандидатур. Ошибиться второй раз не хотелось.