Еще раз оглянувшись, он снял с бутылки жестяную пробку и плеснул воду туда, в широкое горло трубы. Пар почему-то не поднялся, хотя Найт предупреждал, что пар должен быть обязательно. Виктор Осипович плеснул еще, а потом, почуяв неладное, вобрал голову в плечи и быстро, испуганно пошел прочь, к выходу. Последнее, что он успел подумать: «Может быть, не та опока? Да нет, сам видел, как заливали».
Он подошел к широким дверям и едва не закричал от ужаса. В тени стоял военный в форме, заложив руки за спину и чуть расставив ноги.
Он не расслышал, как мастер, стиснув кулаки, сказал:
— Трубу запаяли вовремя… хорошо, однако… И, однако, сволочь же…
…Сразу после ареста Виктора Осиповича Курбатов, узнав, что Найта в городе нет, заторопился домой.
Перед отъездом Курбатов вызвал к себе Тищенко и, разложив перед ним веером добрых четыре десятка фотографий, спросил:
— Может быть, вы узнаете тех, при ком рассказывали о блиндированной стали? Поглядите внимательно.
Тищенко долго перебирал фотографии, морщил лоб, чувствуя на себе выжидающий взгляд Курбатова:
— Тогда со мной было трое.
Курбатов взял фотографию. Прямо на него глядело лицо Козюкина.
— Вы вспомнили его случайно? — спросил он.
— Да, почти случайно. Меня и тогда удивил этот человек; у него есть примета… такое самодовольное выражение лица.
— Спасибо, — перебил его Курбатов. — Значит, больше вы никого не смогли узнать?
— Нет.
Курбатов долго вглядывался в Козюкина на фотографии, вызывая в памяти всё, что было связано с ним.
2Найт вернулся в город с ощущением успеха. Тяжелые мысли, преследовавшие его по пути в Высоцк, прошли, он склонен был теперь объяснять их бессонными ночами и волнениями накануне этой поездки.