Она поморщилась, слегка отстраняясь от меня. Не более чем на дюйм, но он казался длинным, как ярд. Губы недовольно поджались.
– И чего же ты просишь? Моего разрешения? – резкость в ее голосе звучала сарказмом.
Значит, вот он, ее предел. Я считал ее поразительно доброй и милосердной, в сущности, чересчур снисходительной и всепрощающей. Но на самом деле она просто недооценивала мою порочность. Несмотря на все мои предостережения, она, должно быть, считала, что я сталкивался лишь с соблазном. И всегда делал правильный выбор, как в Порт-Анджелесе, из которого укатил прочь, чтобы не пролилась кровь.
Тем же вечером я сказал ей, что, несмотря на все старания, моя семья совершала ошибки. Неужели она так и не поняла, что это было признание в убийствах? Неудивительно, что она восприняла их так легко; она считала, что я всегда оставался сильным и на моей совести лишь то, что я удерживался чудом. Что ж, в этом нет ее вины. Ведь я ни разу не признался открыто, что кого-то убил. Никогда не называл число жертв.
Пока меня несло по спирали вниз, выражение ее лица немного смягчилось. Я задумался, как бы попрощаться так, чтобы она поняла, как я люблю ее, но не усмотрела в этой любви угрозу.
– Я вот о чем, – вдруг пояснила она уже безо всякой резкости в голосе, – значит, лучше даже не надеяться?
За долю секунды я воспроизвел предыдущие реплики нашего диалога и понял, что неверно истолковал ее реакцию. Я просил прощения за былые грехи, а она решила, что я оправдываю будущее, но неминуемое преступление.
– Нет-нет! – Пришлось с усилием замедлять речь до привычной человеку скорости – я слишком спешил объясниться. – Разумеется, надежда есть! То есть я, конечно, не стану…"
"«Убивать тебя». Я не договорил. Эти слова были для меня пыткой, как и мысленные образы ее гибели. Я впился в нее взглядом, пытаясь передать все, что не мог высказать.
– Но ведь мы – другое дело, – заверил я. – Эмметт… был не знаком с теми, с кем встретился. И потом, это случилось давно, когда он еще не был таким… опытным и осторожным, как сейчас.
Она перебирала и обдумывала мои слова, слышала в них недосказанное.
– Значит, если бы мы встретились… – она сделала паузу, придумывая подходящий сценарий, – ну, не знаю – в темном переулке или еще где-нибудь…
А вот и горькая правда.
– Ты не представляешь, чего мне стоило не вскочить прямо посреди класса, полного народу, и не…
«Убить тебя». Я отвел глаза. Какой позор.