– Я взял оба ее запястья левой рукой, чтобы высвободить правую и провести по всей длине ее волос. В эту минуту они, скользкие и влажные, имели еще больше сходства с водорослями, с которыми я когда-то сравнил их. Пропуская прядь ее волос между пальцами, я перечислял ее лишения: – Тебе придется всего лишь рисковать жизнью каждую секунду, проведенную со мной, но это же пустяки. Тебе придется отказаться от своей природы, от людского рода… но разве это хоть что-нибудь стоит?
– Почти ничего, – выдохнула она, уткнувшись мне в грудь.
Наверное, неудивительно, что в эту минуту перед моим мысленным взором мелькнуло лицо Розали. За последние семь десятилетий она успела поведать мне о тысяче разных особенностей человека, достойных, чтобы о них скорбеть.
– Да, пока что.
Что-то в моем голосе побудило ее зашевелиться в моих объятиях и отстраниться, словно в попытке заглянуть мне в лицо. Я уже собирался отпустить ее, когда ощутил, как в наш волнующий момент вторглось что-то извне.
Сомнение. Стеснительность. Тревога. Слова слышались так же смутно, как обычно, и времени строить догадки не было.
– Что?.. – начала она, но не успела договорить, как я сорвался с места. Она едва успела удержаться, оперевшись на матрас, а я метнулся в тот темный угол, где уже привык проводить ночи.
– Ложись! – по моему громкому шепоту она должна была понять, что медлить нельзя. Странно, что она не услышала приближающиеся по лестнице шаги Чарли. Но справедливости ради стоить отметить, он старался идти крадучись.
Она отреагировала немедленно – нырнула под одеяло и свернулась в клубок. В тот же момент Чарли повернул дверную ручку. Пока дверь со скрипом приоткрывалась, Белла сделала глубокий вдох и медленный выдох. И то и другое выглядело слегка нарочито.
«Хм», – в мыслях Чарли я больше ничего не прочел. Пока Белла старательно изображала следующий сонный вдох, Чарли тихонько притворил дверь. Я дождался, когда закроется дверь его спальни и послышится скрип пружин матраса, и только после этого вернулся к Белле.
Она, видимо, из осторожности выжидала время, все еще свернувшись в тугой клубок и продолжая дышать глубоко и размеренно. Если бы Чарли понаблюдал за ней хотя бы несколько секунд, он наверняка понял бы, что она притворяется. Обманывать она не очень-то умела.
Следуя непривычному новому наитию, которое до сих пор меня еще не подводило, я улегся на постель рядом с Беллой, просунул руку под одеяло и обнял ее.