Ни для кого другого я не представлял такую опасность, как для этой хрупкой человеческой девушки, – в любой момент я мог, забывшись в своей смехотворной увлеченности разговором, сделать вдох носом и напасть на нее, не успев опомниться, – а она досадовала на то, что я не ответил на ее вопрос.
– Я тебя раздражаю? – спросил я, улыбаясь от абсурдности ситуации в целом.
Она коротко посмотрела на меня и вдруг словно застряла глазами в ловушке моего взгляда.
– Не то чтобы ты, – ответила она. – Скорее, я сама себя раздражаю.
И она недовольно нахмурилась.
Я в изумлении уставился на нее. Стало быть, она расстроилась, считая, что я раскусил ее чересчур легко. Невероятно. Тратить так много усилий, чтобы понять кого-то, мне еще не доводилось за всю свою жизнь – или, скорее, существование, потому что жизнью это не назовешь. На самом деле нет у меня никакой жизни.
– Наоборот! – возразил я, ощущая странную… настороженность, словно где-то рядом таилась опасность, которую я не заметил.
– Ты, похоже, спец в этом деле, – высказала она предположение, и оно опять попало точно в цель.
– Ну, в общем, да, – согласился я.
И улыбнулся ей – широко, заворачивая губы и обнажая ряды блестящих, прочных, как сталь, зубов.
Дурацкий поступок, но внезапно, совершенно неожиданно для самого себя, я отчаянно захотел хоть как-нибудь предостеречь эту девушку.
Дождаться, когда мое предостережение возымеет желаемое действие, я не успел.
Я рассчитывал на последнее.
Увлеченность нарастала во мне, я чувствовал это, хоть и пытался искоренить ее. Я просто не мог позволить себе заинтересоваться Беллой Свон. Или, скорее, этого не могла позволить себе она.