Я решил повернуть направо. И действительно, всего в нескольких ярдах учуял слабый запах следопыта. Запах висел над нами – следопыт заскочил на ветви высокой широкохвойной сосны. Я забрался на нее и нашел след, убегающий в ветви соседних деревьев.
И я снова бросился в погоню.
Я несся сквозь ветви и кипел от ярости. У озера мы потеряли столько времени, что теперь следопыт наверняка опередил нас на несколько миль.
Он поворачивал в ту же сторону, откуда мы приехали. Значит, выбрал юг? Решил вернуться в Форкс и отыскать след Беллы? По прямой это семь часов непрерывного бега.
Но пока продолжалась эта бесконечная ночь, он успел с десяток раз поменять направление. И бежал преимущественно на запад, – как я считал, постепенно отклоняясь в сторону Тихого океана. Причем постоянно находил способы держаться впереди и тормозить наше продвижение.
Один раз он сделал это с помощью широкого утеса. Мы, все трое, определились с направлением, в котором будем вести поиски у его подножия, но Элис продолжала посылать сообщения «н н н н н».
В другой раз он отыскал какую-то реку. И опять нам пришлось тщательно представлять себе направления, в которых мы поведем поиски.
Эти задержки доводили до исступления. Мы бежали, плыли, перескакивали с дерева на дерево так быстро, как только могли, а он просто играл с нами, постоянно оставаясь впереди. Он был на редкость опытным и, в чем я уже не сомневался, уверенным в своем успехе. Сейчас он пользовался всей полнотой преимущества.
Расстояние в тысячи миль между мной и Беллой постоянно тревожило меня. Наш план увести его подальше оказался не более чем незначительной отсрочкой в его стремлении к цели.
Но что еще мы могли поделать? Нам оставалось лишь гнаться за ним и надеяться догнать. Только в этом случае у нас появлялся шанс остановить его, не подвергая опасности Беллу. Но все наши старания выглядели жалко.