Я беспрепятственно проехал по центральной полосе примерно милю и свернул с нее на боковую, только чтобы пролететь на первый зеленый свет. Следующий перекресток стремительно приближался. Реверсивная полоса перешла в левоповоротную, три машины уже ждали здесь, выстроившись вереницей. Правоповоротная полоса была в основном свободна. Мотоцикл я смог объехать, выскочив на секунду на тротуар и с трудом не дав внедорожнику перевернуться.
Я взглянул на спидометр: восемьдесят. Недопустимо.
Перекресток со светофором я успешно проскочил, немногочисленные водители заметили мое приближение и резко затормозили на полпути, а я снова занял реверсивную полосу.
Сто.
Приближающийся перекресток был крупнее предыдущего, шире и вдвое оживленнее.
– Элис, дай все возможности!
В ее видениях транспорт на улице застыл. Элис повернула эту картину сначала против часовой стрелки, потом обратно. Я увидел расположение машин сначала сбоку, потом сверху. Они находились довольно близко друг к другу, но между ними все же остались щели.
Сто двадцать.
Если на такой скорости мы с кем-нибудь столкнемся, обе машины будут уничтожены. Нам не останется ничего другого, кроме как под слепящим солнечным светом броситься бежать к месту, где находится Белла. Люди что-нибудь да… заметят. Остальным за мной не угнаться. Не знаю, какие пойдут слухи – про инопланетян, демонов или тайное правительственное оружие, – но пойдут они обязательно. И что тогда? Как мне спасти Беллу, когда власти мира бессмертных явятся с расспросами? Мне нельзя привлекать внимание Вольтури, если я еще не опоздал.
Но Белла надрывалась от крика.
Джаспер повысил дозу моего обезболивающего. Оцепенение распространилось по коже и достигло мозга.
Я вдавил в пол педаль газа и круто свернул на встречную полосу.
Места на ней едва хватало, чтобы лавировать между машинами. По сравнению со мной они ехали так медленно, что мне казалось, будто я объезжаю вокруг неподвижных предметов.
Сто тридцать.
Извилистым путем я проскочил застывший перекресток и свернул на правую сторону дороги, как только там появился просвет.
– Неплохо, – прошипел Эмметт.
Сто сорок.
На последнем светофоре должен был загореться зеленый.
Но у Элис возникли другие мысли.
– Сверни здесь налево, – велела она, указывая на узкий проезд между домами за торговым районом, где располагалась балетная студия. Улица была обсажена высокими эвкалиптами, трепещущие листья которых казались скорее серебристыми, чем зелеными.