Так или иначе, ей скорее всего просто понадобилось солнце.
При этих словах Рене слегка улыбнулась:
– Может быть.
– Рассказать вам про несчастный случай?
– Нет, я сказала, что хочу, только чтобы услышала медсестра. В том, что Белла упала на лестнице, нет ничего из ряда вон выходящего. – Поразительно, как легко родители Беллы поверили в нашу вымышленную историю. – Окно подвернулось некстати.
– Очень некстати."
"– Мне просто хотелось получше узнать тебя. Белла не повела бы себя так, если бы ты ей просто нравился.
Я снова улыбнулся ей:
– Не только ей, но и мне.
«Да, как же, красавчик, – с сомнением отозвалась она. – Здорово у него язык подвешен».
– Не обижай мою девочку, – попросила она, посерьезнев. – Она слишком впечатлительная.
– Обещаю вам: я никогда и ничем не обижу ее, – эти слова я произнес совершенно искренне и отдал бы что угодно, лишь бы Белла была невредима и счастлива, и все же сомневался в том, что говорю правду.
Гранатовые зернышки и мое царство Аида. Разве не стал я только что свидетелем ужасного примера тому, как жестоко может обойтись с ней мой мир? Разве не по этой причине сейчас она лежала здесь, израненная и неподвижная?
Да, удерживать ее рядом означало бы причинять ей наибольший вред из всех возможных.
«Хм, кажется, он настроен серьезно. Что ж, сердца разбиваются, потом раны заживают.
– Вам надо поспать. Во Флориде уже очень поздно. – Я услышал, как исказился от боли мой голос, но она еще слишком плохо знала его, чтобы заметить.
Она кивнула, у нее уже слипались глаза.
– Разбудишь меня, если ей что-нибудь понадобится?
– Обязательно.
Она поворочалась в неудобном кресле и быстро забылась сном.
Я перенес свой стул обратно к кровати Беллы.
Прислушиваясь к дыханию матери и дочери, я впервые за все время, как остался здесь, вспомнил об Элис. Обычно она не давала мне такой свободы, каким бы отчаянным ни было мое душевное состояние.