Откровения следопыта не вернули прежний цвет ее лицу. Ее губы уже приобрели еле уловимый зеленоватый оттенок. Неужели она лишится чувств? Я вдруг понял, что надеюсь на это – она получила бы передышку, спасение, пусть и ненадолго.
Здесь было о чем подумать, и в какой-то момент мне наверняка захочется узнать мнение Элис, но не сейчас. Не сейчас.
– Да, твоя миниатюрная подружка. Как я удивился, увидев ее на поле! – Он снова посмотрел мне в глаза. – Во всей этой истории хоть что-то послужит утешением для ее клана. Мне досталась ты, а им – она.
А как восхитительно она пахла! До сих пор жалею, что так и не попробовал на вкус… Она пахла даже лучше, чем ты. Извини, не хотел тебя обидеть. Ты очень приятно пахнешь. Какими-то цветами…
Он подходил все ближе и ближе, пока не навис над ней, потом протянул руку, и я снова чуть не раздавил камеру. Но на этот раз он ничего ей не сделал – только стал играть прядью ее волос, продлевая ее ужас. Растягивая его.
Соскользнув со стула на пол, я поставил камеру рядом с собой. И крепко стиснул кулаки. Я успел как раз вовремя: следопыт легко провел по щеке Беллы, и я мимолетно задумался, не переломаю ли себе пальцы.
– Нет, не понимаю, – заключил следопыт. – Ну что ж, пора заняться делом. – Он снова взглянул на меня, на его губах обозначился намек на улыбку. Всем своим видом он давал мне понять, каким желанием горит, как твердо намерен наслаждаться происходящим. – А потом я позвоню твоим друзьям и объясню, где найти тебя и мое маленькое послание.
Белла задрожала. Ее лицо было таким серым, что я не мог понять, как ей до сих пор удается держаться на ногах. Следопыт заходил вокруг нее кругами, улыбаясь мне в зеркало. Он присел, перевел взгляд на ее лицо, и его улыбка превратилась в демонстрацию зубов.
Ужаснувшись, она ринулась к задней двери. Видимо, этого он и хотел, пытался побудить ее к действиям. Скаля зубы в довольной ухмылке, он опередил ее и небрежным ударом наотмашь отбросил обратно к зеркальной стене.
На мимолетный и бесконечный миг она взлетела в воздух, а затем с металлическим лязгом, хрустом костей и треском стекла ударилась о медный балетный станок и зеркало за ним. Перекладина станка выскочила из скоб и рухнула на половицы. Ее тело упало следом, обмякнув, соскользнуло на пол, и осколки зеркал засверкали вокруг как блестки. Я снова понадеялся, что она без сознания. Но потом увидел ее глаза.
Ошеломленные, беспомощные, застывшие.