Стая

– Алодлору никогда не было дела до того, что не касается его жизни, – мрачно ответила харцесса.

Миген мысленно перенеслась в главную башню, где ее с нетерпением ожидал харц. Представила тонкую полоску недовольно поджатых губ, глубокую складку на переносице. Сколько у нее еще времени? Ладони вспотели. Женщина стянула с руки дорогую перчатку и принялась остервенело ей обмахиваться. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, щеки блестели от слез. Страх, жуткий страх сковал сердце. Сегодня она опять увидела вокруг головы харца странное облачко.

Возможно, сплетни про слуг Мороса не такие уж сказки. Именно в такие моменты Алодлор наиболее жесток. Такое впечатление, что он на время сходит с ума, круша все вокруг, посылая в темные подвалы каждого, кто покажется ему опасным, да требует постоянного присутствия харцессы. В него точно кто-то вселяется, и этот кто-то просто чудовище.

Казалось, что она нашла выход, придумала, как спасти сына от навязчивых страхов харца. Но учитель прислал юношу обратно.

В тайном послании он указал, что его избушка теперь не так надежна. И посоветовал обратиться к старому отшельнику. Ходили слухи, что тот обладает даром говорить с волками. Харцесса думала, что это лишь сказки, но все же решила найти отшельника.

Самой ей из башни не выйти, поэтому харцесса послала горбуна. Слуга привел в эту же тайную комнату, обитую бархатом, безумную старуху. Та рассказала ей про огромный валун. Вздрогнув, харцесса вспомнила, как Сориан рассказывал юной возлюбленной легенду об этом камне.

В валуне есть отверстие, более похожее на небольшую норку. Говорят, оно обладает магической силой. Если человек затаил обиду или вынашивает планы мести, то, сунув в дыру руку, рискует лишиться целой кисти! По словам нищенки, следовало положить туда деньги и записку. Потом старуха прошептала: «Молчи обо всем или умрешь!», и, истерически захохотав, убежала по коридору.

Миген положила записочку в мешочек с деньгами и послала горбуна к валуну. Вернувшись к вечеру, он поведал, что в коридоре наткнулся на труп старухи.

Глаза ее были вытаращены от ужаса, а на теле не было ни царапинки…

Уже на следующий день, едва успев проснуться, Миген с ужасом смотрела на письмо, приколотое кинжалом к бархатной подушке. Всего две строки… Таинственные воины были прекрасно осведомлены и о тайном ходе, и о горбуне.

И вот они здесь, во плоти и крови. Один снял маску, второй явно опасается. Но оба излучали надежность.