Стая

Великий маг сотворил странное колдовство… и сам попал под его воздействие. Вождь видел, как маг бросил под ноги кусочек пламени. Тот разросся до огромных размеров, поглощая сухую траву, плавя камни… И пленил душу мага! Я просил огонь отдать душу. Много просил, принес в жертву не один так…

– Что принес в жертву? – рассеянно переспросила Кота, размышляя, что за странный огонь поглотил душу Лая и как это связать с ее видением туманного облачка.

– Так! – гордо повторил жрец, указывая на странного вида шар земли, похожий на те, что во множестве лежали под статуей волка.

 – Это смесь помета сусликов, жертвенной крови и священной земли Колхи!

Девушка с отвращением поморщилась. Да, Далас не раз рассказывал, как помет сусликов, этих маленьких, юрких, пушистых зверьков, спасал жизнь путешественникам. Тех, кто ведал, что маленькие пахучие комочки даруют драгоценную влагу и питание истощенному степной жарой организму. Правда, в отличие от туземцев, Далас предпочитал не грызть их, а заваривать своеобразный чай, но Кота ни разу не смогла себя заставить попробовать этот «деликатес».

Но, может быть, на краю гибели разборчивость отступает. Священная земля гор Колхи тоже не была загадкой – это серая пористая масса, россыпи которой иногда можно найти в горах. В низине, где солнце, отражаясь от скал, рождает в степи чудовищную жару, людей мучает постоянная жажда. Многие неприспособленные даже умирают. А этот минерал обладает удивительным свойством справляться с подобными неприятностями. Она пробовала… на вкус – земля-землей! Кровь же оставалась загадкой. Единственное предположение, возникшее у девушки, что она помогает слепить ингредиенты. Похоже, «таки» часто входили в меню туземцев наряду с фруктами, сушеным мясом сусликов и… других жертв.

Коте не хотелось думать, какое мясо из того, что лежало под деревянной головой волка, звериное, а какое – нет. Как и о том, что она только что вылакала целую миску свежей крови человека… которого уже нет в живых, поскольку никто не выживет, если у него заберут столько крови.

Она задумчиво разглядывала туземца. Жрец все еще лежал ниц, в стороне сиротливо валялась волчья маска. Солнышко деловито карабкалось на небо, принимаясь за ежедневную работу с изрядным рвением. Отголоски степного ветра, разбивающегося о скалы, приносили пучки сухой травы. Та вихрем кружилась над плоским камнем, потрескивая искрами над тлеющими углями, скоропостижно заканчивая столь легкомысленное существование.