Стая

Но словно не замечал, что тот намного крупнее. Ярость придавала сил и уверенности в собственном могуществе.

– Только она могла называть меня так, – рыкнул он.

– Только она? – Врадес немного растерялся, не ожидая от юноши такого шквала эмоций. Потом подозрительно сощурился. – Эй, вы там, в степи, были хорошими детками?

– Что это значит? – опешил Лай и тут же смущенно зарделся.

– Хм, – Солдес поднялся и положил теплую руку на плечо Лая. – Кота твоя сестра и относиться к ней ты можешь только по-братски…

– Сестра? – растерянно переспросил юноша.

Затем лицо его просветлело. – Вы принимаете меня в стаю?

– Нет, – покачал головой Солдес. – Мы не можем тебя никуда принять. Ты больше, чем в стае. Ты – из Клана, то есть ты в стае по праву рождения. Принимать или не принимать мы можем лишь подкидышей…

– Нам казалось, что Кота такой вот подкидыш, – буркнул Врадес. – Шутка богов, исключение из правил. Девочкой она попала в стаю, хотя много столетий нам подкидывали лишь мальчиков. Но боги не терпят случайностей.

Нам не дано увидеть разом весь мир. Каждая случайность – закономерна.

– Я… – Лай растерянно переводил взгляд с одного воина на другого. – Я не понимаю…

– Кота твоя сестра, Лай, – тихо сказал Солдес. – Она – первый ребенок харцессы Миген. Как это возможно – мы не знаем. Может, в роду твой матери были шакти…

– Нет, – юноша покачал головой и отступил. Рука Солдеса соскользнула с его плеча. Лай закрыл лицо ладонями. – Нет, нет, это неправда! Этого не может быть!"

"– Это правда, – печально улыбнулся зеленоглазый атлет.

 – Мне достаточно было увидеть харцессу без вуали, чтобы понять это. Удивительно, что ты ничего не заподозрил. Они – как две капли воды…

Лай вздрогнул, отнял руки от побелевшего лица. Голубые глаза смотрели сквозь людей, лес, время… Черные волосы, таинственный взгляд темных омутов глаз, звонкий голос. Черты лица немного иные, но… Глухой стон. Юноша упал на колени, вцепившись руками в седые волосы. Как он мог быть таким слепцом? Как не увидел очевидного? Видимо, боги набросили на глаза шоры.

Кота… его родная сестра. Боль, чудовищная вспышка опалила сердце. Там, где еще минуту назад теплилась надежда, остались лишь головешки. Видимо, ему суждено приносить лишь разруху и опустение везде, где он был… даже в собственной душе.

– Лучше бы я умер, – прошипел он так, словно яркий огонь на холодные струи ливня. – Зачем все это?..

Белые, слепящие чистотой, стены, потолок, пол. Огромное окно тщательно зашторено белоснежной же гардиной.