Эрику стало интересно, а много ли было таких случаев, но он решил не спрашивать. Ревность, как оказалось, слишком мощное и жестокое чувство, и совершенно не хотелось поддаваться ему."
"— Тогда я подопру дверь на ночь, — усмехнулся он и принялся расставлять тарелки. — Как в детстве дома от белых медведей делали.
— Прошу заметить, я намного умнее медведя, — протянул Курт и подозрительно прищурился. — Но ты ведь пошутил сейчас? Про страшное русское детство?
— В России, говорят, по улицам ходят бурые медведи, а не белые, — наставительным тоном сказал Эрик.
— Зак, держи своего медвежатника подальше от меня! — Курт схватил крышку с кастрюли и загородился ею как щитом.
— Ничего не знаю, я пошел в душ, — Зак поднял руки и быстро выскочил в коридор. — Как-нибудь сами! — крикнул оттуда.
— Похоже, ты остался в лесу один на один с огромным голодным хищником? — Эрик ссутулился, поднял руки и пошел на Курта, зажимая его в угол.
Радости Эрику от этого, правда, не было. Отец пил все это время, а мать беспрестанно молилась. В крохотном домике с двумя спальнями и кухней Эрик не знал, куда деться от пьяных выкриков и надрывных песнопений.
— Блядь, Ласард! Я тебя реально боюсь! — Курт выставил крышку вперед и упер ее в грудь Эрика. — Тем более, я ведь реально скорее всего перепутаю спальни, — он фыркнул. — Когда выпью.
— Ты, главное, трусы держи крепко, — Эрик понизил голос, и тот прозвучал почти угрожающе. — У Зака тут лепреконы водятся. В прошлое мое знакомство с ликером у меня штаны увели.
— Да знаю я тут одного лепрекона, — усмехнулся Курт, глядя ему в глаза.
— Ты сначала горшочек с золотом сбереги в целости и сохранности, — до него вдруг донесся тонкий запах кожистого, солоноватого парфюма Льюиса, и Эрик против воли сделал глубокий вдох. — Я лично пробу сниму, чтобы ни одной подделки.
Внутри что-то мелко дрожало, и Эрик надеялся, что этого не заметно внешне. Было непривычно говорить намеками, но совершенно не хотелось прекращать.