— Да ладно? — выдохнул он, когда приступ кашля наконец отступил. — Это был ты?
Курт широко улыбнулся и неожиданно ему подмигнул.
— Всегда рад видеть своих фанатов, — сказал ужасно довольным тоном.
— На конюшне до сих пор несколько фото висит, — Эрик доел яблоко и бросил огрызок во все еще пустую пепельницу. — Фотограф был явно впечатлен твоими трюками, таких сочных ракурсов не во всяком порно увидишь.
Курт довольно рассмеялся.
— Да, детка, я такой! — промурлыкал он, а потом скривился. — Вот за это я и вылетел из конного клуба.
— А в правилах всех турниров появился пункт об обязательном костюме, — припомнил Эрик. — Как тебя угораздило-то? И как организаторы это допустили?
Слухи ходили самые разные: и что конкурсант дал денег, и что он просто сумасшедший. Поговаривали, что это было сделано ради женщины и даже на спор. Тогда Эрик решил, что произошедшее — результат пренебрежения правилами приличий, теперь же, узнав Зака и Курта, склонялся к версии о споре.
— Да просто достали меня эти напыщенные индюки! — Курт поморщился. — Стремена укороти, сапоги поменяй, на бриджах пятно, пиджак слишком узкий. Им было важно, как я получусь на фотках, а не как проеду маршрут. Ну я дал им фоток на всю оставшуюся жизнь!
— Вот поэтому я давно бросил смотреть соревнования, — согласился с ним Эрик. — Мое приглашение все еще в силе. Если в пылу сегодняшней эвакуации ты захватил джинсы, можем отправиться в клуб, покататься. Наши лошади, может, и не мастаки выгодных ракурсов, но работяги.
Курт кивнул и откинулся на спинку дивана, беспардонно водрузив длинные ноги на стол. На нем были белые джинсы, которые одновременно и подчеркивали его худобу, и удивительным образом ее украшали.
— А бассейн у вас там есть? — поинтересовался, он глядя сквозь лимонную листву на небо.
— Есть, правда крытый и теплый, — Эрик поерзал, садясь удобнее. Зарылся босыми ногами в мягкую траву, отрешенно заметил, что пора бы подстричь газон.
— Даже если бы его НЕ чистили и Не брали пробы, мы все равно могли бы в нем поплавать, — Курт наклонил голову и внимательно на него посмотрел. — Трудное детство? — спросил неожиданно тихо.
Эрик отшатнулся, как от удара. Он настолько привык прятать эту часть своей жизни, что даже не понял поначалу, как реагировать.