— Ну сам посуди, что ты за принц: туфли в бассейн бросаешь, вместо принцессы влюбляешься в принца... как еще не приказала бросить львам на съедение.
— В немилость я впал когда отказался с ней трахаться, — довольно жестко ответил Курт. — Выставил из постели и сдал с рук на руки Заку. Ей было тринадцать, мне четырнадцать. Еще пару лет она не оставляла попыток, а потом наконец поняла, что единственный человек, которого я хочу видеть в постели — ее брат.
— А как же тот мальчик, по неудавшемуся сексу с которым ты так сокрушался, явившись в мой дом? — снова играла скрипка, но Эрик почти не слышал музыки.
— Ну ты о чем вообще, — рассмеялся Курт неожиданно. — Я тебе про свою нежную юность рассказываю. Потом-то, конечно, и мальчики были, и девочки.
— Меня не отпускает ощущение, что я не оставил тебе выбора, — Эрик провел пальцами по губам Курта. По-мужски тонкие и твердые, они дарили незабываемые ощущения, от почти невесомых прикосновений до жадных, голодных ласк. — Но иногда так даже лучше. Для меня, так совершенно точно.
Никто не знает, как сложилось бы, не останься мама Курта на улице из-за пожара, и не обладай она таким характером, что сын не смог ужиться с ней даже в огромном особняке.
— Ну почему же, выбор есть всегда, мой слишком честный друг, — улыбнулся Курт и быстро его поцеловал. — Я мог просто забрать его себе, оставив одного грустного мишку с большим медвежьим носом.
— Почему не забрал? — Эрик просунул бедро между ног Курта, притискиваясь еще ближе. Телефон Курта провалился между их телами на траву, и музыку было почти не слышно.
Он подумал, что в его случае выбора-то как раз и не было. Вернее, тоже был, но Эрику отчаянно не хотелось возвращаться к одиноким вечерам, посвященным медитации, отварному безвкусному мясу и работе во имя работы.
Прежде чем ответить, Курт долго молчал и рассеянно гладил его по волосам.