— Иду вам навстречу. Пусть будет неделя. Но это — максимум того, что я могу вам предоставить. Или вы платите, или товар уходит к другому покупателю.
— К кому? — не выдержал он.
— Голубчик, да вы мошенник! — от души расхохоталась Лариса. — Если я скажу вам, кому предложу свой товар, вы моментально вычислите добрую половину, если не всю целиком информацию, которую я оцениваю в пятьдесят тысяч. Вы что же, собрались получить ее бесплатно? Знаете, — добавила она серьезно, — мне кажется, мы — подходящая пара и стоим друг друга.
— Как вы смеете! — Павлов задохнулся от негодования.
— Не нужно, Александр Евгеньевич, — мягко сказала Лариса, положив ладонь поверх его руки, лежащей на столе. — Я ведь предупреждала, что отношусь к своей деятельности очень серьезно. Я не блефую. Никогда. И если я говорю, что мы стоим друг друга, значит, у меня есть для этого основания.
Павлов резко высвободил руку.
— Как я вас найду?"
"— Я вам позвоню через неделю.
— А если я приму решение раньше?
— Хорошо, я позвоню через три дня. Я могу звонить каждый день, если хотите. Только не устраивайте детский сад, своего телефона я вам все равно не дам. И не надрывайтесь в поисках телефонного аппарата с определителем номера, я буду звонить вам из автомата.
Лариса говорила по-прежнему мягко, голос ее был низким и вкрадчивым, а улыбка — нежной и теплой. Но у Павлова было такое чувство, что его держат за горло ледяной железной рукой.
* * *И потянулась неделя, самая, наверное, трудная в жизни Насти Каменской. Живя в чужой квартире и не имея возможности вести привычный образ жизни, она маялась от съедавшей ее тревоги и неуверенности, умирая от страха, выходя на улицу. Они с Гордеевым разыгрывали комбинацию, результатом которой должно стать появление на свет убийцы возле Ларисы Лебедевой или ее квартиры.