И приходилось выбирать — жить ему в спокойной Москве, но рядом с Павловым, или в воюющем Карабахе, но без него. Павлов становился для Арифа с каждым днем все обременительнее и опаснее, он требовал все больше денег, а теперь затевал уже второе убийство, и Арифу это совсем не нравилось. В последние два дня он много думал об этом. Его дело — бизнес, в прошлом незаконный, в нынешнее время вполне легальный, но именно бизнес, а не «мокрые» дела. Связываться с убийствами он не хотел категорически."
"Великий грех — жадность, часто думал Ариф.
Ариф, собственно говоря, уже принял решение, остался лишь последний шаг. Он не сомневался, что гость выполнит свою угрозу, но тогда он не доберется до Павлова, даже если все ему рассказать. Смерть Арифа, даже случайная, будет Павлову сигналом об опасности, и он сразу же примет меры. Значит, есть шанс остаться в живых, по крайней мере пока.
И Ариф выложил все: про диссертацию, про Филатову, про Энск, про карточки.
— Зачем нужно убирать журналистку?
— Она что-то знает. Она его шантажирует рукописью.
— Рукопись — не признание в убийстве. Что конкретно она знает? Почему твой полковник ее боится?
— Я не знаю. Правда, не знаю. Он думает, что она знает все.
— А что думаешь ты? Насколько она опасна?
— Клянусь, не знаю больше ничего! Он мне не рассказывает. Дает поручения — я выполняю. Я у него в долгу.
— Мы все друг у друга в долгу. Он тебя от одного срока спас, а под другой подставил. За соучастие в двух убийствах дадут больше, чем за твое вонючее золото.
— Да. Отпустите меня.
— Рано. Ты еще не все сказал. Какие поручения он тебе давал после убийства Филатовой?
— На похороны сходить, послушать, что говорят.
— Еще что?
— Сведения о Филатовой собрать.
— До убийства?
— И до, и после, когда уже дело возбудили.
— Зачем?
— Хотел ее давним любовником прикинуться.
— Получилось?
— Да.
— Что еще?
— За бабой из уголовки последить. На всякий случай.