И срочно пришлось вспоминать, что такое кислород и зачем его вдыхать.
– А может, сразу перейдём к следующей части программы? После неё уже и помоемся, – голос сел, и хриплые звуки, вырывающиеся изо рта, самому себе казались чужими.
– Не-ет! Основная программа только на кровати.
Бессердечная мочалка снова направилась вверх. Размазывая густую пену, прошлась по груди. Уколола соски, из-за чего Руслан второй раз за минуту чуть не сдох. И медленно поползла к плечам.
– А если я очень попрошу?
Впервые в жизни Бадоев готов был умолять женщину о сексе.
Срочно нужно было насадить эту дачную нимфу на себя. До упора. Чтобы вскрикнула и жадно сжала. И хоть пару минут потолкаться в тугой плоти.
– Если хочешь, я могу быстро. Только разреши. – Для пущей убедительности Руслан нашёл вторую руку Вероники и опустил на свой пах.
– У меня на коленях синяки. На лопатках – потертости от плитки.
"– На гвоздях не надо. Лучше на моем члене.
– Лучше. Но в постели. И потом. – Указательный палец с красивым алым ногтем, запечатывая, лёг на мужские губы. Вероника качнулась вперед и, буквально распластавшись на груди Руслана, прошептала на ухо: – Обещаю. Тебе понравится.
* * *То, что случилось после этого загадочного «обещаю», Руслан даже не знал, как назвать.
Словарный запас резко сократился до «ах», «ох» и нескольких матерных слов.
Вероятно, если бы враги так пытали, вместо героического молчания он сам попросился бы в шпионы. Сдавал бы всех и каждого. Искал бы тайны. Делал бы что угодно, только бы снова оказаться в этой ванне и ощутить всю мощь пенного эротического насилия.
Как Вероника и обещала, для начала она его вымыла.
Заставив пустить к себе за спину, намылила голову. Кончиками пальцев взбила пену.
Потом принялась за спину. Все так же позади. Изредка касаясь полной грудью лопаток. И заставляя в крошево сжимать зубы.
Гладила.
Растирала.
Поливала водой.
Невесомо прикасалась губами.
Кружила мочалкой, словно выписывала на коже магические символы.
Долго. Убийственно-сладко.
Где-то на мытье поясницы Руслан готов был позорно кончить.