А еще к Эдариану стало приходить понимание, почему Тайфол… Тайфолы, глядели на аристократов, как на пустое место. Потому что, ант, они и были пустым местом! Не запомнить несколько строк, это же надо совсем тупым быть! А раз кто-то не мог повторить, то повторяли все, хором… В нижнем положении. Опускаешься, набираешь воздуха, выжимаешь тело вверх – говоришь строчку. Память стимулируется рекордными темпами.
Когда загружались в кареты, сразу было сказано. Между собой говорить можно, но тихо и вообще лучше молча. А любой выкрик наружу приведет к немедленному наказанию.
Дорога вышла муторной, длинной, задница под конец совсем онемела. И даже факт того, что они приехали, вообще-то в то место, где многие умрут, прошел мимо, когда они стали с облегчением выходить наружу.
Выводили по одному и тут же вели во внутренний двор крепости.
Расположение ничем не отличалось от такового в Орсусе. Такие же кровати, в два яруса, грубое застиранное белье, шерстяное одеяло.
Когда они занимали места, в располагу зашли мрачные типы. Они мельком глянули на вновь прибывших и молча прошли к своим кроватям.
– Хэй, смертники! – крикнул кто-то из них. – Служивые есть?
– Да ты посмотри на них, какие там служивые, – ответил ему один из товарищей. – Ясно же, шваль благородная.
Что примечательно, никто из новеньких ничего не сказал в ответ. А Эдариан и не хотел говорить. Потому что за это время он увидел… другую жизнь. Про которую, оказывается, не знал ничего. И этот ракурс давал иную информацию о мире. Такую, что только морщиться и оставалось… О том розовом замке, который был в его голове до сих пор.
Среди бывших аристократов он оказался в этаком вакууме. Только Таркин Мегарус, то есть теперь Алиус, как-то оказался рядом. Его нахождение здесь было странным. Эдариан знал его раньше, но так, шапочно. Таркин рассуждал довольно здраво, особенно в сравнении с другими «обиженными» и «ни за что пострадавшими». И отца не винил, который стал воевать с вигилами, прибывшими в их поместье и был убит.