– У волшебников там на самом деле разрешено иметь несколько жен?
– Скажем так, это не запрещено впрямую, – ответил Поттер и вздохнул. – Но вот как это я буду объяснять Гермионе, вопрос.
– Ну, понятно как, – произнес Такаси. – Постепенно приучать к этой мысли.
– Вот, нормальный базар! – ухмыльнулся Кенси. – А то «понять-простить»! Ари, у тебя там скоро пьянка? Ну так давай уже! А то ведь можно и передержать!
– Спокойно, я разберусь, – улыбнулся Аринэль. – Романтику нельзя убирать. Хоть и принцесса, но в первую очередь девушка.
– Не, романтика это без базара, – кивнул Масаки. – Это надо.
Он вытянул бутылку с пивом над столом.
– За наших прекрасных женщин! – провозгласил он тост.
– Кампай! – разнеслось над поляной…
– Слух прошел, – Арима, уже слегка неловко открутил пробку у очередной бутылки. – Что наш…
Он задрал очи в синее небо.
– Не только в своем континууме шалит, – продолжил Теппей.
– Как будто в первый раз, – икнул Кенси. – Главное, что про свой не забывает.
– Новый, – ответил уже Поттер. – Там про будущее. Космос, флаеры, все в таком духе. Создатель там женщина.
– А! Ну, все понятно! – усмехнулся Кенси. – Если женщина, тогда ясно!
– По-моему, экстраполировать свои наклонности на других несколько опрометчиво, – хмыкнул Такаси.
– Ой, как будто у вас другие! – фыркнул Масаки. – Я просто не такой ханжа, как некоторые! Или это я использовал, на минуточку, апокалипсис, чтобы себе гарем составить, а? Или это я приучаю аристократку из Европы и не одну, что она будет не единственной женой?
– Слышь, Кенси, – Аринэля уже конкретно так повело.
– Не, Ари, – уже серьезно ответил Масаки. – У меня уже есть девчонки. Особенно одна, с короной. Мне уже нормально. А эльфиек и в Гэминаре… Хоть отбивайся.
– Ну, насколько я помню, тебе и придется отбиваться! – усмехнулся Такаси. – Причем не понятно, только от дочки или еще и от мамы!
В этот вдруг все замерло вокруг.
– За тобой, похоже, – спокойно сказал Поттер.
А в следующую секунду рядом со столом материализовалась фигура. Девушка, очень молодая на вид, худенькая, в черно-красном готическом платье и совершенно недетским взглядом алых глаз. Ее точеные лодыжки оплетали ремешки босоножек. А на красивом лице было слегка насмешливое выражение.