Тарзан был слишком умен, чтобы попасть в такую ловушку, а потому — не успел замереть звук от выстрела, как человек-обезьяна соскочил вниз и перебежал к другому дереву, на расстоянии сотни ярдов. Отсюда он стал продолжать свои наблюдения. Сообразив, что можно доставить себе развлечение, он опять сложил руки в виде рупора и крикнул:
— Оставьте кость! Оставьте кость! Мертвым не нужна кость!
Кое-кто из мануемов, вздрогнув, опустил поклажу. Но этого алчность арабов уже не могла вынести. С громкими проклятиями и криками они схватились за ружья и взяли своих носильщиков на прицел, угрожая убить каждого, кто положит наземь свою ношу.
Так выступили они из селения Вазири, нагрузив своих рабов таким количеством слоновой кости, какого хватило бы на выкуп многих царей. Они направлялись к северу, назад в свои дикие поселения, в дикой и малоизвестной стране, расположенной по ту сторону Конго, в глубине Великого Леса.
Они шли, и тут же рядом, по обе стороны дороги, двигался невидимый и неутомимый враг.
Под руководством Тарзана черные воины Вазири разместились с промежутками по обе стороны дороги в чаще кустарника. По мере того, как проходила колонна, то тяжелое копье, то острая стрела, пущенные верной рукой, пронизывали мануема или араба. Потом Вазири исчезал в чаще и перебегал вперед, чтобы занять новое место. Они били только наверняка, и только тогда, когда не боялись быть обнаруженными, поэтому стрел и копий выпускалось немного, с большими промежутками, но опасность, упорная и непрестанная, висела все время над колонной, которая продвигалась медленно из-за тяжелого груза, а паника не рассеивалась, паника от того, что только что упал пронзенный товарищ, паника от того, что неизвестно, чья следующая очередь и когда пробьет его час.
Десяток раз мануемы готовы были бросить свою ношу и, как испуганные зайцы, пуститься к северу со всех ног.