Сознание, что среди всех этих негодяев она имела одного несомненного доброжелателя, было для нее первым лучом надежды на избавление.
Весь этот день никто не являлся к ней, и только вечером Свэн принес ей ужин. Она пыталась втянуть его в разговор, хотела узнать что-нибудь о его планах, но он ограничился опять своим стереотипным бессмысленным пророчеством о погоде…
Казалось, им овладела его обычная тупая бестолковость.
Однако, немного погодя, когда он уходил из каюты с пустыми блюдами, он еле слышно шепнул ей:
— Не раздевайтесь и сверните ваша одеяло.
Он хотел выскользнуть из каюты, но Джэн удержала его за рукав.
— Мой ребенок? — спросила она. — Где он? Я не могу уйти без него.
— Вы телайте, что я сказать! — возразил Андерсен, нахмурив брови. — Я вам хочу помогайт; не надо делайт глюпо!
Он ушел. Джэн Клейтон опустилась на койку в полном отчаянии. Что ей делать? В уме у нее возникли смутные подозрения относительно намерений шведа. Не будет ли еще хуже, если она последует за ним?
Она с силой сжала руки.
Нет, даже в обществе самого дьявола не могло быть хуже, чем с Николаем Роковым! Ведь даже сам черт, по крайней мере, в английском представлении, имеет репутацию джентльмена.
Она осталась одетой, как ей советовал швед. Одеяло ее было свернуто и перевязано крепким ремнем.
Около полуночи послышался легкий стук в ее дверь.
Быстро вскочив, она открыла задвижку. Дверь бесшумно распахнулась; на пороге показалась закутанная фигура шведа.
— Несить это, но не телайт шум — это ваша ребенка! Быстрые руки выхватили сверток у повара, и мать крепко прижала спящего ребенка к своей груди. Горячие слезы радости текли по ее щекам. Все ее существо содрогалось от невыразимого волнения.
— Идем! — сказал Андерсен. — Мало времени! Он взял ее сверток с одеялом и, захватив в коридоре у двери свой узел, осторожно повел Джэн к борту парохода.
Андерсен греб сильно и уверенно. Лодка быстро скользила по воде.
Из-за туч показалась луна, и путники увидели устье притока, впадающего в Угамби. К этой узкой речке швед и направил шлюпку.