День уже угасал, а Тарзан все еще лежал, притаившись над головою ничего не подозревавшей женщины, которая хлопотала у котла.
С полей вернулись работницы. Охотники потянули из леса и, когда все вошли в палисад, ворота были накрепко заперты. По всей деревне зажглись костры и появились котелки над огнями. Перед каждой хижиной сидела женщина и варила похлебку, и у всех в руках были видны лепешки из манноки и проса.
Неожиданно с лесной опушки послышался окрик.
Тарзан взглянул.
Это был отряд запоздавших охотников, возвращающихся с севера.
Когда они приблизились к деревне, ворота распахнулись, чтобы впустить их. Рассмотрев жертву охоты, чернокожий народ вождя Мбонги испустил неистовый крик радости: дичь была человеком.
Когда пленника, все еще противящегося, потащили по улице, женщины и дети набросились на него с палками и камнями. И Тарзан, обезьяний приемыш, молодой и дикий зверь джунглей, удивился жестокому зверству животных своей породы.
Из всех обитателей джунглей одни только леопард Шита мучил свою добычу. Этика всех других тварей предписывала быструю и милосердную смерть.
Тарзан из своих книг извлек лишь отрывочные и скудные сведения об образе жизни человеческих существ.
Когда он гнался в лесу за Кулонгой, то думал, что его след приведет или к городу странных домов на колесах — домов, пускавших клубы черного дыма из большого дерева, воткнутого в крышу одного из них, или к морю, покрытому большими плывучими зданиями, которые, как он знал, назывались различно: судами, парусниками, пароходами и барками.
Поэтому он был очень разочарован жалким тростниковым поселком, который ютился в его родных джунглях и где не видно было ни одного дома хотя бы даже такой величины, как его собственная хижина на далеком берегу."
"Тарзан убедился, что народ этот еще более злой, чем его обезьяны, и жестокий, как сама Сабор, и он переставал относиться с прежним уважением к своей породе.
Между тем чернокожие притащили пойманную жертву в середину деревни, привязали ее к большому столбу, прямо против хижины Мбонги, и воины, потрясая копьями и ножами, образовали вокруг него пляшущий и воющий хоровод.
Вокруг танцующих воинов уселись женщины: они били в барабаны и выли. Это сразу напомнило Тарзану Дум-Дум, и теперь, он уже знал, что последует дальше. Но все же сомнение закралось в него: не кинутся же чернокожие внезапно на мясо еще живой жертвы? Обезьяны никогда не делали этого.