Ветер, словно оголодавший зверь, набрасывался на паруса, будто пытался их разорвать, а небо, угрюмое, грозовое, нависало над ними так низко, что, казалось, вот-вот раздавит.
И шторма Андрей тоже не боялся, а вот за Софью…
Кажется, это девушка стала его уязвимым местом, его слабостью."
"Князь уже и не помнил, когда последний раз писал не сухое канцелярское письмо или приказ управляющему поместьем, а обращался к юной и неискушенной девушке. То, что неискушенной, уже знал наверняка. И это обстоятельство радовало его сердце.
Мысль о письме, о словах, что он ей написал, вызывала улыбку и легкую грусть по тем временам, когда он был зеленоротым мальчишкой и назначал свидания в Кипарисовой Роще. Романтический бред о красоте его родного края, в который Софья непременно должна влюбиться, перемежался с просьбами о снисхождении к его матери и сестрам. И тем не менее Андрей давал понять, что спускать неподобающее поведение не стоит и напомнил, что отныне она полноправная хозяйка в землях Воронцовых.
Князь упомянул и об императорской страже, которая должна поступить в распоряжение Софьи до его возвращения. Андрей, конечно, был благодарен правителю за заботу о его семье, но просил жену отослать солдат сразу по прибытии в Ялиту. Дружина Воронцовых с дальнейшей охраной их сиятельств справится самостоятельно.
Поддавшись сентиментальному порыву, завершил письмо обещанием, что они обязательно еще вернутся к «тренировке», которую так внезапно прервали.
Другой на его месте, быть может, порадовался бы возможности овдоветь, а у него от одной лишь мысли, что с женой может что-то случится, все внутри восставало в отчаянном, яростном протесте.
И дело вовсе не в благословлении Многоликого.
Наверное, всему виной была ее улыбка. Улыбка, которую он видел всякий раз, стоило закрыть глаза. Светлый образ жены, словно путеводная звезда, вел его в Бритию, чтобы в скором времени отвести обратно.
— Главное, чтобы ее высочество снова не взбрыкнула и не выдумала еще какую-нибудь причину, чтобы отложить путешествие, — пробормотал Андрей, вглядываясь в размытые туманом очертания лондонского порта.