Скорее, заклеймила самоубийцей, но в тот момент у Андрея не было времени, чтобы обдумать свои действия.
Выхватив из ножен кинжал, он взлетел на ют, и тварь, привлеченная громкими криками, ринулась за ним.
Все, что произошло дальше, уложилось в несколько коротких мгновений. Воздушная петля овилась вокруг шеи змея, заставив его приникнуть к корме. Лишь на мгновение, но и его хватило Воронцову, чтобы вогнать лезвие кинжала в глаз монстру. Быстро, с силой, по самую рукоять.
Чудовище зашипело, дернулось, вырываясь из воздушных пут.
— Вот теперь не вернётся, — пробормотал князь, замечая, как сумрак вокруг начинает постепенно рассеиваться, и горизонт снова окрашивается закатными лучами.
Прислонившись к борту корабля, Андрей устало прикрыл глаза.
Маша Семенова
— Да не бойся ты! — рявкнул Чет.
— А я и не боюсь, — огрызнулась привычно.
— Ой, да кому ты тут сказки рассказываешь, душа моя? — фыркнул Виньецкий, мелодраматично закатывая глаза. — Ты просто трусишь. Боишься сделать больно потенциальному обидчику. А так не пойдет, Машка. Это же атакующее заклинание!
— Я знаю!
— Так, птичка моя пугливая, а ну соберись и не позорь своего учителя, — добавил в голос грозных ноток хранитель, хоть и до этого звучал вполне себе грозно.
В иные моменты аж до мурашек по коже…
— Это я-то тебя позорю? — прошипела, в который раз концентрируясь на окаянной мишени.
Последние полтора часа я пыталась попасть по ней залпом огня, но у меня ничего не выходило. Магия появлялась, легко, будто по щелчку пальцев, — с этим проблем больше не возникало. Нежной кошкой стелилась по руке, а вот бить по мишени категорически отказывалась.
Если и получалось направить магию к цели, то вместо того, чтобы ее сжечь, та застывала перед мишенью испуганным огоньком.
Честно говоря, я уже совсем отчаялась и даже смутно не представляла, как заставить своенравную силу слушаться.
— Деревенщина ты безрукая! — неожиданно выдал Чет. — В следующий раз тебе как куре шею свернут! Так что можешь и дальше ныть, что не получается, все равно ощиплют и в суп!
От его слов, обидных и хлестких, такая злость пробрала, что я совершенно соображать перестала, и вместо того, чтобы атаковать мишень, атаковала аджана.
То, что случилось дальше, ничем кроме как чудом нельзя было назвать.