— Я люблю брыкаться во сне, князь, — предприняла слабенькую попытку избежать совместных ночевок.
Ни на что другое фантазии пока больше не хватило, но я обязательно что-нибудь выдумаю.
— Я потерплю.
— Могу сильно ударить.
— Ничего страшного.
— Может… начнем завтра? — проронила с надеждой.
— Зачем откладывать неизбежное?
С этими словами Андрей стащил через голову рубашку и взялся за штаны, яснее ясного давая понять, что, как бы я ни упиралась, сегодня со мной будут спать.
Я, конечно, отвернулась. А что мне оставалось делать? Смотреть, как он избавляется от одежды? И так уже щеки полыхают зарницами.
Вскоре шуршание одежды стихло, и я, взволнованно вздохнув, спросила:
— Ты закончил?
Я не видела его лица, но почувствовала, что он улыбается:
— Софья, можешь на меня смотреть. Поверь, я совсем не страшный. По крайней мере, раньше никто не жаловался.
Последнее явно было лишним, потому что я снова вспыхнула. Не хотела, не планировала, но рядом с этим мужчиной я сама себе напоминала сухую щепку. Достаточно крохотной искры, чтобы загорелась.
— Даже принцесса?
— При чем здесь принцесса? — послышалось в ответ недоуменное.
Развернулась, скрестив на груди руки. Но зря, наверное. Взгляд мужа тут же утонул в вырезе пеньюара.
— Она наверняка оценила твое обаяние. Да и ты, судя по разговору за ужином, остался от нее в восторге.
Даже сейчас он улыбался. И точно такая же улыбка играла на его красивых губах пару часов назад, когда рассказывал о лучшей женщине Бритии, а может, и целого мира.
— Ты ревнуешь? — Андрей внимательно посмотрел мне в глаза.
— Даже не думала!"
"— Ревнуешь… — глубокомысленно подытожил проницательный наш, после чего, сбросив на пол подушки с валиками, вольготно развалился на кровати.
Благо ему хватило совести остаться в кальсонах. Правда, они все отлично подчеркивали, а отсутствие рубашки на широких плечах еще больше все усугубляло: сбивало меня с боевого настроя и предательски путало мысли.
— А еще назвала меня обаятельным.
— Это была беспристрастная оценка твоей внешности.
Не придумав ничего лучшего, малодушно удрала в ванную. Там торчала минут пятнадцать, если не больше, в надежде, что к тому времени, как вернусь в спальню, Воронцов уже уснет и я осторожненько пристроюсь с краю. Благо, кровать большая.
Но к моему огромнейшему разочарованию, князь не спал. Лежал, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Отблески пламени как будто подсвечивали его смуглую кожу, делая его еще привлекательнее, еще красивее.