Мало ли, через кого в этот раз решит действовать венценосный мерзавец.
Увидев князя, лишь убедился, что встрече этой не стоило случаться. Софья взгляда с отца не спускала, хмурилась, подмечала и тени под глазами, и рассеянный вид. Чутье подсказывало князю, что с тестем что-то происходит. Что-то нехорошее, черное…
Как бы сами хаоситы за него не взялись.
Да и тетка Софьина, Татьяна, вызывала только глухое раздражение и желание выставить ее за двери. Было видно, что она не желала этих семейных посиделок и старалась избегать встречаться с Андреем взглядом.
А он и понял, сразу, что что-то тут нечисто. И Софья пришла ровно к таким же выводам. Андрей боялся даже представить, что она придумает, чтобы докопаться до правды. В одном был уверен: ему это точно не понравится.
— Я несу за вас ответственность, — напомнил Андрей и перевел взгляд с матери на жену. — Я признаю, что неидеален, и, как и любой другой человек, могу совершать ошибки. Но ни в одном моем действии по отношению к вам не было злого умысла.
— Никто и не говорит, что ты желаешь мне или княгине зла, — подала голос Софья, и Андрею показалось, будто в ее словах прозвучала горечь разочарования.
Поднявшись с дивана, она слабо улыбнулась Ольге, а потом приблизилась к нему.
— Доверие, муж мой, оно обоюдным должно быть. Но вы, кажется, забыли об этом, — прошептала ему и добавила уже громче: — С вашего позволения, вернусь к себе. Мигрень…
До самого вечера жену он больше не видел и, возможно, к лучшему.
Вот только, к досаде князя, в тот день о покое ему оставалось только мечтать. Первым, кого заметил, оказавшись в просторной зале для собраний, был цесаревич. Андрей намеренно явился в Пламенный пораньше, чтобы разыскать Шуйского и поговорить с ним о венценосном ублюдке. Будучи адъютантом его высочества, Алексей всегда находился рядом, сопровождал Игоря чуть ли не на каждую попойку и мог пролить свет на ситуацию с Софьей. Князю не терпелось задать другу пару вопросов.
Шуйского он так и не нашел, зато лицом к лицу столкнулся с Игорем.
— А, уже вернулся… Так быстро! — поприветствовал его ухмылкой цесаревич, вызвав в князе почти непреодолимое желание прижать к горлу мерзавца лезвие кинжала и уже ему задать несколько вопросов.
— Таков был приказ императора. — Андрей был вынужден поклониться.
Зал, пронизанный косыми лучами заходящего солнца, постепенно наполнялся подданными его величества.