Той, что побольше да потяжелее.
Вот ведь ушлая дрянь! И гадость сказала, и новости выведала.
— Не следует с этим тянуть, Софья, — воспользовавшись тем, что мужчины ушли вперед, сказала она строго. — А то как бы наши старания в туе не пропали.
Неимоверным усилием я заставила себя дышать ровно и проигнорировала очередной выпад. Если сейчас с ней сцеплюсь, ничего хорошего не выйдет. Наоборот, как бы взашей не вытолкали. Интуиция подсказывала, что и такое может статься, а мне это совершенно не надо.
— На все воля Многоликого, — проговорила я ровно и попыталась сменить тему.
Слушать, как Татьяна облагодетельствовала племянницу, подложив под цесаревича, совсем не хотелось. Еще ненароком спалю к чертовой матери, и скажу, что так и было.
— Как проходит подготовка к балу? Все ли уже готово?
— Конечно! Я ведь начала загодя готовиться, — и тут не упустила возможности уколоть Татьяна.
Честное слово, хуже всех пенсионерок, с которыми мне довелось работать.
— Я бы непременно хотела поглядеть, очень уж интересно, что вы придумали.
Я намекала на то, что обвешаться драгоценностями не выйдет, и явно попала в больное место.
— Да! — с горечью воскликнула тетка, никого не опасаясь, да и кого, если в коридоре мы остались одни. — Я могла бы блистать в рубинах, а придется довольствоваться малым…
— Как и всем, — вздохнула я с наигранным сожалением, мысленно считая до десяти.
Спокойно, Машка, спокойно… Не жги! Хотя надо бы! То, что Вяземский отдал Татьяне родовые рубины, еще не конец света.
— Но я придумала, как выйти из положения! — радостно воскликнула Татьяна, а я поморщилась.
Наверняка платье разошьет каменьями или еще чем…
И, по сути, мне было глубоко плевать, в чем она пойдет и что там себе нашьет.
— И как же? — запнувшись, машинально спросила я.
А запнулась потому, что мы вошли в столовую, которая буквально ослепляла своим блеском. В прямом смысле слова блестела от обилия серебра и позолоты.