Портупея из темной, выделанной кожи, обтягивающая торс и руки, на первый взгляд имела лишь декоративное назначение, но стоило приглядеться повнимательнее, как мне открылась истина. Ремни служили и другой цели: сдерживали его магию. Кожа трещала, раздираемая мощью, но Одхан не обращал внимания – видимо, привык.
– Согласен с позицией князя, – веско произнес он, загадочно улыбаясь. Любитель нагнать тайны, он выдержал эффектную паузу, прежде чем продолжить. – У меня есть все основания полагать, что другие княжества не имеют отношения к покушениям.
Молодой придворный, нервно теребя кончик короткой светлой косички, предположил:
– Несколько лет, со дня скоропостижной смерти князя Дэ’Миена, княжество Кулунтар закрыто для посторонних. Нет никакой информации о том, что там происходит. Может, они?..
– Или эти кочевники, халги! – с горячностью перебил его старик, подпрыгивая на месте от возбуждения. – Уж от кого и можно ждать подлянки, так от этих варваров!
Снорре скептически хмыкнул, заручаясь молчаливой поддержкой Лоркана и Одхана:
– Четыре покушения, одно затейливее другого.
Будучи уязвленным в лучших чувствах, старичок нахохлился, становясь похожим на обиженного воробья.
– Тогда – Тюрр! Вот уж кто знает толк в мести!
Одхан рассмеялся, с громким звуком сомкнув ладони. В потолок ударил сноп искр, а Лоркан болезненно поморщился – яркие всполохи резали глаза.
– Кому мстить-то? И за что? Сидят по самую макушку во льду и снегах своих, на вепрей охотятся и в ус не дуют. Исключено.
Весьма нелестная характеристика княжества Тюрр задела Снорре за живое.
«Он еще найдет время, чтобы отыграться» – подумала я, понимая, что дискуссия начинает принимать катастрофический размах. Сановники, грубо перебивая друг друга, наскакивали на князя, в попытке убедить, что именно их точка зрения – истинная. И только единицы могли привести аргументы, которые бы не звучали как детский лепет.