Выглядел он… Я прищурилась, пытаясь понять, что именно смущает меня в облике друга. Давно не видевший солнца, с землистым лицом и синими тенями под глазами, Рау, все же, смотрел по сторонам с безмятежностью, которой многие могли позавидовать. И только темный, пытливый глаз не давал мне покоя: что-то зрело на самой его глубине, внушая безотчетный страх.
Зеленый, с отливом, сюртук подчеркивал темные волосы и глаза, я давно не видела Рау одетым так официально: обычно он носил легкие рубашки, не затягивая ворота, и штаны на бедрах, эпатируя публику небрежностью облика.
– Хотел поговорить с тобой перед отъездом, но ты меня так и не навестила, – вопреки своей привычке ускользать от прямого вопроса, сыпать намеками и прятать за шутками-прибаутками истину, друг ответил неожиданно серьезно. Поджатые губы Рау, сухая улыбка и скупые движения, подсказывали, что произошло что-то серьезное. Сейчас или…? Не то ли короткое письмо было виновато в метаморфозах, что произошли с Рау?
– Когда планируешь вернуться? – что-то подсказывало мне, что не стоит ковыряться в чужой душе, вытягивая на белый свет подробности.
Рау поразмыслил, придвигая к себе меню в тяжелой кожаной папке. Он скользил взглядом по строчкам, но не видел перед собой ничего. Голос звучал сипло, словно через силу:
– Как только закончу неотложные дела, но прежде хотел попросить тебя об одолжении.
Позабытое мороженое начало таять, исходя сладкими каплями.
– Сделаю, что смогу, – аккуратно сказала я. Рау вел себя странно, так ведут себя идущие на смерть.
– Я хочу на тебе жениться, Ималь, и мои намерения серьезны. Но если ты сейчас засмеешься и попробуешь перевести все в шутку – посчитаю нашу дружбу законченной.
От металлической холодности слов, от выражения его лица я замерла. На огромные чаши невидимых весов легли и многолетняя дружба, и нежелание отдавать собственную свободу в руки другому человеку. Я не рассмеялась – тяжело веселиться, когда тебе предлагают руку и сердце. Я подобрала десяток ответов, которые бы охладить пыл Рау: «ты уже женат», «неужели ты собираешься завести гарем» и «хороши шутки, но мне не смешно».