Коварная красавица-зима вошла в свои права три дня назад, едва мы пересекли границу Тюрра, и теперь по чуть-чуть, тайком, вытягивала из меня силы. Я терпеть не могла север, но не потому, что суровые здешние порядки расходились с моим воспитанием, а потому, что я, дочь песков и зноя, была здесь чужой. Снега и лед знали это, и теперь пожирали меня заживо, без единого шанса на спасение."
"Солнце на считанные минуты показывалось из-за свинцовых туч, нависших над нами угрожающей массой, чтобы затем вновь сгинуть за ними, погружая ущелье во мрак.
Наш маленький отряд, состоящий всего из десятка конных гвардейцев, Снорре и князя, двигался по ущелью цепочкой. Кони приплясывали на узком каменном парапете, вот-вот грозясь сорваться вниз, увлекая за собой и зазевавшихся всадников. Лошади скользили копытами на обледенелом снегу, вызывая у меня приступ дрожи, но каждый раз они чудом удерживались на месте, не забывая продвигаться вперед.
Я не смогла отстоять права ехать в обычном седле, и теперь, сидя на лошади как подобает леди, опасалась, что вот-вот соскользну с седла и сгину в бездне. Глубина ущелья сводила с ума, даже приглядевшись, невозможно было различить внизу ничего, кроме бархатной, трепещущей темноты. У пропасти не было дна, только каменные стены со множеством острых выступов. Воображение, подпитываясь усталостью и подступающей болезнью, подкидывало страшные картины падения – тело бьется о камень, под обледеневшей кожей разливаются фиолетовые кляксы синяков…
– Мы точно движемся в верном направлении? – Лоркан натянул поводья, останавливая коня.