Темно-синее платье, усыпанное кристаллами, походило на ночное небо с россыпью ярких звезд. Маска скрывала только половину лица, оставляя на показ тонкие изящные губы, но даже этого хватило, чтобы я ее узнала. И замерла, ожидая, что же будет дальше. Появление девицы на какое-то время отвлекло от гнетущих мыслей о будущем.
Снорре при виде нее расцвел, словно увидел призрака, долгожданного и очень важного, двинулся вперед, с готовность. ловя незнакомку в объятия. Затянутые в атлас руки скользнули по его широким плечам, смыкаясь за шеей.
– Я думал, ты уже ушла, – прошептал Снорре раньше, чем она приникла губами к его губам. Поцелуй вышел такой же, как и ее образ – призрачный и невесомый. Силуэт ее дрожал, грозясь вот-вот исчезнуть, и Снорре стиснул тонкую талию руками, как будто пытался удержать ее на месте. Но это было бесполезно: она выскользнула из чужих рук пригоршней речного песка, растворяясь в темноте так легко, как будто оставалась ее частью все то время, что стояла в ярком пятне света от уличного фонаря.
Снорре прижал к лицу ладонь, приходя в себя после неожиданного поцелуя. Девица пропала с горизонта, оставив после себя сладковатый запах жимолости, но капитан не собирался сдаваться. План созрел в белокурой голове прежде, чем кто-то из нас успел промолвить хоть слово. Я потянулась к нему, перебарывая слабость, чтобы раскрыть маленький секрет, который мог перевернуть всю его жизнь, но Снорре уже бросился в погоню.
– Нет уж, – послышался рык, брызжущий азартом и предвкушением, – до рассвета я узнаю, кто она!
– Может, стоило его остановить? Так и будет бегать в поисках вчерашнего дня, не зная, что счастье стоит за спиной, – хмыкнул Лоркан, разглядывая остатки вина в бокале.
Я покачала головой, провожая темно-зеленую рубаху Снорре взглядом. Был ли он готов узнать правду? Марна сделала первый шаг, теперь все зависело от него. Хотелось надеяться, что он сделает правильный выбор, однако…
Рау нежно поглаживал пальцем выступающую косточку на моем запястье, и руки покрывались гусиной кожей.
Лоркан кивнул официанту, принявшему бокал из рук князя, а затем обернулся к Рау.